Когда прием закончился, я сумела ускользнуть от своих стражей и провела несколько драгоценных мгновений с Лиссой. К тому времени наша связь стала сильнее, и мне не требовалось вглядываться в ее лицо, чтобы понять, какой несчастной она себя чувствовала.
– Что случилось? – спросила я.
Мы стояли в углу коридора, рядом с выходом из столовой.
Ее глаза ничего не выражали. Я ощущала, что у нее болит голова, эта боль передавалась мне.
– Я… Не знаю. Просто очень странное чувство. Как будто меня преследуют, и я должна быть очень осторожна, представляешь?
Я не знала, что сказать. Не думаю, что ее преследовали, но госпожа Карп постоянно говорила то же самое. Чистая паранойя.
– Скорее всего, это ничего не значит, – по возможности беспечно сказала я.
– Скорее всего. – Она прищурилась. – Однако о Вейде то же самое не скажешь. Он не молчит о том, что произошло. Ты не представляешь, что он болтает о тебе.
Ну, я вполне могла представить, но меня это не заботило.
– Забудь о нем. Он ничтожество.
– Ненавижу его! – выпалила она, ее голос звучал необычайно резко. – Я вместе с ним в комитете по сбору средств, и меня просто тошнит оттого, как он каждый день раскрывает свой жирный рот и флиртует с любой проходящей мимо особой женского пола. Почему ты должна расплачиваться за то, что сделал он? Это его нужно наказать!
Во рту у меня пересохло.
– Да ну, ерунда… Мне плевать. Успокойся, Лисс.
– А мне не плевать! – Теперь, казалось, она разозлилась на меня. – Хотелось бы найти способ отомстить ему. Причинить ему вред, как он причинил его тебе.
Заложив руки за спину, она порывисто, с самым решительным видом принялась расхаживать туда и обратно. В ее душе клокотали ненависть и гнев – я чувствовала это через нашу связь. Прямо буря какая-то, и она чертовски напугала меня. Еще ощущались неуверенность, неуравновешенность. Лисса не знала, что делать, но очень хотела сделать хоть что-то. Все, что угодно. Перед моим внутренним взором возникла сцена с бейсбольной битой. И потом я вспомнила о госпоже Карп.
«Она стала стригоем, Роза».
Это был едва ли не самый ужасный момент моей жизни. Даже ужаснее, чем когда я увидела Лиссу в комнате Вейда. Ужаснее, чем смотреть, как она исцеляет ворона. Потому что получалось – я не знаю свою лучшую подругу. Не знаю, на что она способна. Год назад я расхохоталась бы, если бы мне сказали, что она может захотеть стать стригоем.
