– Что значит – ничего особенного? В смысле, земля не разверзлась, планеты не выстроились в ряд и прочее в том же духе?
– Нет. – Она с трудом сдержала смех. – Конечно нет.
Я не понимала, что ее развеселило, но чувствовала: она не хочет говорить об этом. В то время наша связь уже начала возникать, и время от времени ее эмоции просачивались в меня. Я сердито уставилась на бутылку.
– По-моему, эта штука совсем не действует.
– Алкоголя там почти…
Послышался такой звук, будто в ближайших кустах что-то движется. Я молниеносно вскочила и защитила Лиссу своим телом.
– Просто животное, – сказала она, когда в полной тишине прошла минута.
Это вовсе не означало, что нам ничто не угрожает. Школа защищала нас от стригоев, но в окрестностях кампуса часто бродили дикие животные, опасные сами по себе. Медведи. Пумы.
– Пошли, – сказала я. – Нам лучше вернуться.
Мы отошли совсем недалеко, когда я снова услышала шелест и кто-то преградил нам путь. Госпожа Карп. Мы замерли; я неловким движением спрятала бутылку за спину. Легкая улыбка скользнула по ее лицу, и она протянула ко мне руку. Я робко отдала ей бутылку, и она сунула ее под мышку. Развернулась без единого слова и зашагала. Мы двинулись следом, прекрасно понимая, с какими последствиями придется иметь дело.
– Думаете, никто не заметит, когда полкласса отсутствуют? – спросила она спустя какое-то время.
– По-видимому, не вы одни решили сегодня сбежать. Погода действует, надо полагать. Весенняя лихорадка.
Мы с Лиссой тащились за госпожой Карп. Я всегда чувствовала себя с ней неловко с тех пор, как она исцелила мне руки. Ее необъяснимое, параноидальное поведение приобрело в моих глазах некий странный оттенок – гораздо более странный, чем прежде. Даже пугающий. И в последнее время я не могла смотреть на нее, не замечая странных царапин на лбу. Обычно темно-рыжие волосы прикрывали их, но не всегда. Иногда появлялись новые, а старые, наоборот, исчезали. Справа раздался странный трепещущий звук. Мы все остановились.
– Кто-то из ваших одноклассников, надо полагать, – пробормотала госпожа Карп, повернув в сторону звука.
Однако, добравшись до места, мы обнаружили лежащую на земле большую черную птицу. Птицы – как и большинство животных – мало значат для меня, но даже я не могла не восхититься ее блестящими перьями и сильным клювом. Она могла без труда выклевать кому-нибудь из нас глаз – если бы со всей очевидностью не умирала. Еле заметно содрогнувшись в последний раз, птица затихла.
– Кто это? Ворон? – спросила я.