Постоянно тренироваться, да еще по большей части на свежем воздухе – где уж тут выглядеть хорошенькой. – Я помолчала. – Такая… такая жизнь… разрушает их. Я имею в виду внешний вид.
Он поднял на меня взгляд теплых карих глаз, и в груди все сжалось. Проклятье! Нужно как-то справиться со своими чувствами к нему.
– С тобой этого не произойдет. Ты слишком…
Он заколебался, подыскивая нужное слово, а я мысленно перебирала возможности. Божественная. Убийственно сексуальная. Наконец он сдался и просто повторил:
– С тобой этого не произойдет.
И снова занялся моими руками. Интересно, он считает меня хорошенькой? Я всегда была уверена в том впечатлении, какое произвожу на парней своего возраста, но что касается Дмитрия… Я не знала. Напряжение в груди нарастало.
– А вот с моей мамой произошло. Раньше она была красавицей. Полагаю, и сейчас хороша, в некотором роде. Но далеко не так, как прежде… Сто лет ее не видела, – добавила я с горечью. – Может, теперь вообще ее не узнаю.
– Ты не любишь свою мать.
– Ты почти не знаешь ее.
– Это точно. Она бросила меня. Я выросла в Академии.
Закончив очищать открытые раны, Дмитрий достал баночку целебной мази и начал втирать ее в огрубевшие участки кожи. Я буквально растворилась в ощущении, возникшем, пока он массировал мои руки.
– Ты так говоришь о ней… но как иначе она могла поступить? Знаю, ты хочешь стать стражем. Знаю, как много это значит для тебя. Думаешь, она испытывала другие чувства? Как сложилась бы твоя жизнь, если бы она не оставила тебя здесь?
Не люблю, когда приводят подобные разумные аргументы.
– По-твоему, я лицемерю?
– Просто хочу сказать, что тебе не следует так сурово относиться к ней. Она очень уважаемая женщина-дампир. И направила тебя по тому же пути.
– Это не убило бы ее – повидаться со мной, – пробормотала я. – Но наверно, ты прав. Отчасти. Могло быть гораздо хуже. Могло получиться так, что меня вырастили бы «кровавые шлюхи».
Дмитрий поднял на меня взгляд.
– Я вырос в дампирской общине. Они не так плохи, как тебе кажется.
– Ох! – Внезапно я почувствовала себя ужасно глупо. – Я не хотела…
Он снова сосредоточился на моих руках.
– Значит, у тебя там были родные? И они растили тебя?
– Да, мать и две сестры. Я мало виделся с ними после того, как пошел в школу, но мы поддерживаем связь. В основном эти общины возникают вокруг семей. Там хватает любви, какие бы рассказы о них ты ни слышала.
Чувство горечи вернулось, и я потупила взгляд, чтобы скрыть его. Пусть мать Дмитрия и другие его родственницы считалась обесчещенными, его семейная жизнь с ними была счастливее, чем моя с «достойной уважения» матерью-стражем. Во всяком случае, он уж точно лучше знал свою мать, чем я свою.
– Да, но… разве это не странно? Разве многие мужчины-морои не бывают там?..