Клуб таверны наполняется шумом и гам. Здесь женщины выглядывают из-под платков, мужчины увлеченно играют в карты, а Фелис стеснительно прячется за прилавком. Однако она невидимка здесь - ее глаза говорят о неясности, а губы скрываются под пухлыми розовыми чулками. Все знают: драконья кровь принесет наследника, но Фелис... кто знает, что ждет их дальше?...
Казнить намеренно не стали: он так мечтал о долгой жизни, вот пусть и наслаждается.
Нортон хотел, чтобы мы жили в Сиртании, даже пару раз пытался настоять на этом. Но… Чего ожидать от меня, если я лезла в самое пекло сражения? Не спокойной же жизни примерной жены?
Но Родеру, на самом деле, это и не нужно. Он каждый раз с обожанием смотрит на то, как я суечусь в таверне или харчевне, как устраиваю нагоняй задремавшему с похмелья конюху, грозя его уволить, как дирижирую на кухне, придумывая новые рецепты.
— Я соскучился, — шепчет Родер, прокладывая цепочку поцелуев по шее от уха к плечу.
— Мы не виделись всего пять часов, — усмехаюсь я, чувствуя, как вся кожа покрывается мурашками.
— Без тебя время идет час за неделю, — отвечает Родер, приспуская платье с моего плеча. — Грон тоже ворчит, что слишком долго.
Закапываюсь пальцами в волосы своего мужа и тяну к себе, чтобы поймать его губы своими. Я с ним согласна. Время, когда мы рядом, кажется, бежит галопом, а когда порознь — ползет улиткой.
Никогда бы не подумала, что два года могут так незаметно промелькнуть.
Для всех вокруг это было нормально и ожидаемо: у Ариеллы не было искры, она не могла родить ребенка дракону. Родер тоже ни разу даже не заикнулся на эту тему.
Только вот у меня на душе было сумрачно. Казалось, что чего-то не хватает. Может, отчасти поэтому я столько времени проводила за заботами в таверне. Но…
— Мне кажется, скоро исполнится твое желание, — шепчу я Родеру в губы, ловя его взгляд.
— Какое? Снять с тебя платье? — он хищно улыбается и совершенно бесстыдно сжимает мою грудь даже сквозь одежду.
— Нет, перебраться в Сиртанию.
Он отстраняется и, прищурившись, смотрит на меня, отставив в сторону все заигрывания.
— В чем проблема? — жестко спрашивает он. — Кто-то что-то имеет против таверны?
— Нет, — закусываю губу, пытаясь сдержать улыбку.
— Не поверю, что ты или Ириди внезапно воспылали любовью к тихой уединенности драконьих земель, — Родер пытается шутить, но я чувствую, что он напряжен.
— Нет.
— Тогда что?
— В скором времени кое-кто поставит нашу тайну под большую угрозу, — намекаю я.
Он молчит достаточно продолжительное время, пытаясь понять меня, а потом его глаза удивленно распахиваются. Родер сгребает меня в объятия, потом обхватывает ладонями лицо и покрывает его поцелуями.
А между ними снова и снова повторяет: «Я тебя люблю. Моя единственная. Моя родная. Моя истинная».
