Клуб таверны наполняется шумом и гам. Здесь женщины выглядывают из-под платков, мужчины увлеченно играют в карты, а Фелис стеснительно прячется за прилавком. Однако она невидимка здесь - ее глаза говорят о неясности, а губы скрываются под пухлыми розовыми чулками. Все знают: драконья кровь принесет наследника, но Фелис... кто знает, что ждет их дальше?...
— Никого, кроме личной служанки, к ней не пускать.
Не дожидаясь того, что меня выведут под белы рученьки, сама выхожу из комнаты, пересекаясь взглядом с щуплым немолодым мужичком в белом балахоне и с блестящей лысиной. Он смотрит на меня, как на преступницу. Хорошо, что хоть не плюет в меня."
"Меня проводят в комнату и плотно закрывают за моей спиной дверь. Тут все перевернуто, матрасы вспороты, подушки раскиданы, чемоданы с моими, точнее, Ариеллы, вещами буквально выпотрошены. Мысленно витиевато ругаюсь и с рыком запрокидываю голову.
Но не успеваю я привести мысли в порядок, как слышу рядом насмешливое:
— Ну неужели ты думала, что он достанется тебе?
Глава 3
Как интересно. Значит, «никого, кроме личной служанки», а тут шляются всякие… Всякие!
Поворачиваю голову и вижу девушку с очень ехидным выражением лица. Высокая, стройная, с роскошными светлыми волосами и выразительными, отражающими все ее эмоции губами.
— Думала самая умная, да? — сквозь зубы цедит она.
Неожиданно, конечно. Вилления — дальняя кузина со стороны отца. Ариелла с ней посещала общий частный пансион, где несколько девушек из семей аристократов обучались магии. После его окончания выпускницы несколько раз пересекались на приемах, хотя Ариелла их очень не любила.
Вилления сначала пропала с радаров, а потом вдруг появилась вся в «сиянии и блеске». Она хоть и была из не шибко богатой семьи, но целеустремленности ее можно было позавидовать.
Так вот, кто ее покровитель. И на кой черт этому покровителю понадобилась жена-то?
— А ты правда думаешь, что останешься уникальной для него? — усмехаюсь я.
Содержанки на то и содержанки, что они временные. Как надоест — поменяет на другую и не почешется.
— Что, позарилась на чужого мужика, и смелость прорезалась? — Вилления сжимает кулаки и делает шаг ко мне.
Мне даже лень с ней спорить. Во-первых, Ариелла всю сознательную жизнь боялась шаг вправо, шаг влево сделать, потому что это могло для нее плохо кончиться с таким-то опекуном. А во-вторых, я точно не ее истинное лицо.
— Ты сюда пришла. Ты что-то хотела, — говорю я. — Только оскорбить? Ты с этим справилась, так что иди уже отсюда, у меня нет настроения больше тебя выслушивать.
