— Я жду не дождусь, когда вернусь туда, где люди думают, что троллоки — всего лишь сказки, а истории, которые я рассказываю, — враки путешественника.
Ранд перестал слушать. Он уставился в стену и думал об Эгвейн и остальных. Для него вряд ли казалось правильным сидеть в безопасности на «Ветке», пока они где-то там, в ночи. Капитанская каюта больше не казалась ему столь уютной, как раньше.
Юноша удивился, когда Том потянул его за рукав, поднимая. Менестрель подтолкнул Мэта и его к трапу, сыпля через плечо извинениями перед капитаном Демоном за деревенских недотеп. Ранд, не говоря ни слова, полез наверх.
Когда они втроем оказались на палубе, Том быстро оглянулся кругом, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, затем негромко упрекнул:
— Я бы мог заплатить за наш проезд несколькими песнями и историями, если бы вы двое не поторопились показать серебро.
— А я не так уверен, — сказал Мэт. — По мне, так он слишком серьезно говорил о том, чтобы выкинуть нас в реку.
Ранд медленно подошел к планширю и облокотился на него, всматриваясь назад, вверх по течению, в окутанную саваном ночи реку. Он не увидел ничего, даже речного берега, только черноту. Через минуту Том положил руку ему на плечо, но юноша не пошевелился.
— Ничего не поделаешь, парень. К тому же они, вероятно, целы и невредимы и сейчас... сейчас с Морейн и Ланом. Можешь ты думать о чем-нибудь получше, чем о той доле, что выпала девушкам?
— Я пытался отговорить ее от этой затеи с отъездом, — сказал Ранд.
— Ты сделал, что мог, парень. Никто не может требовать от тебя большего.
— Я сказал, что пригляжу за ней. Это я виноват. Я сделал не все.
Скрип длинных весел и низкое гудение снастей окрасили слова юноши печалью.
— Я для этого не все сделал, — прошептал Ранд.
Лучи восходящего солнца, прокравшись через Аринелле, проторили дорожку в лощину неподалеку от речного берега, где, прислонившись спиной к стволу молодого дубка, спала Найнив. Дыхание ее было глубоким и спокойным. Лошадь тоже спала, опустив голову и широко расставив ноги. Поводья кобылы были обмотаны вокруг запястья Найнив. Солнечный свет коснулся век лошади, животное открыло глаза и вскинуло голову, дернув уздечку. Найнив вздрогнула и проснулась.
С минуту она недоуменно осматривалась, словно пытаясь понять, где оказалась, а затем стала испуганно озираться по сторонам, вспомнив, что произошло накануне. Но сейчас окружали ее только деревья, рядом с ней стояла лошадь, дно лощинки устилал ковер сухих листьев. В самой глубине сумрака, прячась под сенью призрачных теней, на упавшем стволе выстроили хороводы прошлогодние грибы-мрачнята.
— Обереги тебя Свет, женщина, — прошептала Найнив, привалившись к стволу, — если ты не можешь не поспать всего одну ночь.