— Тем путем, что вы идете, тем путем, в том направлении, в каком топаете последние два дня, вы пройдете мимо Кэймлина, к северу от него миль на сто, если не больше.
— Мы собирались спросить у кого-нибудь дорогу, — ершисто заявила Эгвейн. — Только пока еще не встретили ни одной деревни, ни одной фермы.
— И не встретите, — смеясь, произнес Илайас. — Если вы так пойдете, можете дошагать до самого Хребта Мира, не повстречав ни единого человека. Конечно, если вам удастся перевалить через Хребет, — кое-где это удается сделать, — то в Айильской Пустыне можно встретить людей, однако там вам вряд ли понравится. Днем в Пустыне вы жарились бы на солнце, мерзли ночью и все время умирали бы от жажды. Чтобы найти воду в Пустыне, нужно быть айильцем, а они не очень-то любят чужаков. Я бы даже сказал, очень не любят. — Он опять разразился хохотом, еще более громким и неистовым, на этот раз чуть ли не катаясь по земле. — Вообще-то совсем не любят! — только и смог вымолвить он.
Эгвейн нахмурилась, но подождала, пока стихнет чужое веселье, затем спросила:
— А вы могли бы указать нам дорогу? Судя по всему, вам о здешних местах известно намного больше, чем нам.
Илайас перестал смеяться. Подняв голову, он водрузил на нее свою круглую меховую шапку, упавшую от смеха, и посмотрел на девушку исподлобья.
— Я не так уж сильно люблю людей, — сказал он разом поскучневшим голосом. — В городах полным-полно народу. Я стараюсь пореже ходить рядом с деревнями, даже мимо ферм. Селяне, фермеры — им не по душе мои друзья. Я бы даже вам не стал помогать, если б вы не блуждали рядом, такие же беспомощные и наивные, словно новорожденные щенята.
— Но, по крайней мере, вы можете указать нам, куда идти, — настаивала она. — Если вы направите нас к ближайшей деревне, пускай даже она в пятидесяти милях, то там наверняка покажут дорогу в Кэймлин.
— Тихо, — сказал Илайас. — Мои друзья идут сюда.
Вдруг, чего-то испугавшись, заржала Бела и стала рваться с привязи. Перрин привстал: в темнеющем лесу вокруг них появились какие-то тени. Бела задергалась, с пронзительным ржанием вставая на дыбы.
— Успокойте кобылу, — сказал Илайас. — Они не причинят ей вреда. И вам тоже, если вы останетесь на месте.
В свет костра вступили четыре волка — лохматые, ростом по пояс человеку, их челюсти могли бы с легкостью раздробить человеческую ногу. Они, словно бы тут никого и не было, подошли к огню и легли между людьми. Во мраке среди деревьев отблески костра со всех сторон отражались в глазах других волков, зверей, их было множество.
— Я бы этого не делал, — заметил Илайас. — Если они почуют, что ты задумал плохое, их дружелюбию конец.
Перрин увидел: все четыре волка, не мигая, смотрят на него. У него возникло ощущение, что все волки там, за деревьями, тоже смотрят на него.