В середине прошлого века наши парни ловко покоряли самураев в Китае. Но у них не было моей подготовки – более подобной ниндзя. Мы обучены работать ночью, как летучая мышь обнимающая земной шар — символ нашего спецподразделения ГРУ.
Подполковник предварительно позвонил, чтобы дать мне возможность хотя бы лицо под струю воды из‑под крана засунуть и лысину холодной водой сполоснуть, чтобы кровь прилила к мозгам и помогла лучше соображать. У общежития стояли две машины, обе со слегка тонированными стеклами, да и в вечернем полумраке сквозь нормальные‑то стекла разобрать лицо водителя было бы невозможно, и потому я остановился в раздумье. Но тут в аккуратном черном «Мерседесе» открылась дверца, и с заднего сиденья выбрался майор Руманов.
– Вам сюда, Артур Юрьевич, – показал майор рукой, а сам направился к стоящей рядом «Тойоте Камри».
Я сел в «Мерседес», за рулем которого оказался Саламбеков. Признаюсь, что в «Мерседесе» кататься мне довелось впервые в жизни, но и это удовольствие длилось недолго. Только мы успели тронуться с места, как у Фуртанбека Хаджибекаровича зазвонил «мобильник». Подполковник вытащил его из кармана, глянул в темноте салона на определившийся номер и торопливо сказал:
– Слушаю вас, товарищ полковник… Да-да… Как раз туда отправляемся… Я же докладывал… Так, я понял.
«Мерседес» плавно остановился.
– Артур Юрьевич, заместитель начальника управления желает поехать с нами. Вы к Вахиду Георгиевичу в машину пересаживайтесь, а я за полковником вернусь.
– Так, может, я с вами… – начал было говорить я.
– Нет, начальство все‑таки… – мягко перебил меня Саламбеков. – Начальство любит в одиночестве на заднем сиденье восседать. А на переднее пассажирское офицера охраны посадит.
«Тойота» майора Руманова как раз обогнала нас и остановилась в десяти метрах впереди. Сам Ваха вышел из машины и направился к остановившемуся «Мерседесу». Саламбеков разговаривал со своим заместителем на чеченском языке, но я даже сквозь тонированные стекла и в полумраке вечера заметил, как майор поморщился от предложения подсадить к себе пассажира. Тем не менее, это звучало как приказ. И я, хотя приказывать мне Фуртанбек Хаджибекарович права не имел, тоже вынужден был подчиниться и пересесть в более скромную машину.
"Пересадка была произведена быстро, и машины разъехались. В «Тойоте» я сидел не на заднем, а на переднем пассажирском сиденье. Майор Руманов на меня не смотрел и даже не разговаривал. Мне он казался очень сосредоточенным перед предстоящей операцией.
– Вахид Георгиевич, а смена наблюдателей на постах как производится? – поинтересовался я.
