В середине прошлого века наши парни ловко покоряли самураев в Китае. Но у них не было моей подготовки – более подобной ниндзя. Мы обучены работать ночью, как летучая мышь обнимающая земной шар — символ нашего спецподразделения ГРУ.
Я помнил, что оба наблюдателя сидят в густых кустах газона и просматривают именно тротуар.
– «Первый», я – «База», – сказал в наушник подполковник Волоктионов. – Старайся прижаться ближе к кустам.
– Иду вплотную. Ближе никак не получится, – ответил я.
– Кстати, «Первый», я только что получил сообщение, что Ваха-Взрыватель взорвал машину с руководителем направленной против тебя операции подполковником Саламбековым и заместителем начальника республиканского ФСБ. Они ехали сюда. Не доехали. Будь готов к тому, что и это тоже на тебя повесят.
Отвечать мне было уже рискованно – первая засада, как я помнил, должна располагаться слишком близко, но, в знак того, что я услышал, я потер пальцем мягкую головку микрофона. При работе с «подснежником» это обычный и общепринятый сигнал, в понимании которого сомневаться не приходится.
Информация была, конечно, чрезвычайного характера и, по большому счету, требовала серьезного осмысления, но мне даже обдумывать ее времени было не дано, потому что пришлось сосредоточиться на бесшумном передвижении.
Глаза уже привыкли к ночной темноте. Я нашел этого человека там, где и рассчитывал, зашел ему со спины, и приставил ствол «ПП-2000» к шее.
– Не суетись, дружок.
Он медленно наполовину повернул голову, чтобы рассмотреть меня, и подставил под удар челюсть. Удар был коротким и резким. Пока он был «в отключке», я выключил торчащее из кармана переговорное устройство, заклеил ему скотчем рот, перевернул тело носом в землю и связал его «на бабу Ягу»[11]. Этого должно хватить, чтобы он не слишком пытался шевелиться в то время, когда я буду подбираться ко второму. А делать это следует быстрее, потому что какой‑то шум произведен был. Слова были сказаны, пусть и шепотом, и удар был довольно звучным.
