Самые правдивые воспоминания о войне от участников боев. Рассказы разведчиков, танкистов и пехотинцев о жизни на передовой и потерях во время Великой Отечественной. Эти свидетельства раскрывают суровую реальность тех лет, когда за Победу заплачено огромной ценой.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть ««Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Самые правдивые воспоминания о войне от участников боев. Рассказы разведчиков, танкистов и пехотинцев о жизни на передовой и потерях во время Великой Отечественной. Эти свидетельства раскрывают суровую реальность тех лет, когда за Победу заплачено огромной ценой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Николаевич Першанин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Самые правдивые воспоминания о войне от участников боев. Рассказы разведчиков, танкистов и пехотинцев о жизни на передовой и потерях во время Великой Отечественной. Эти свидетельства раскрывают суровую реальность тех лет, когда за Победу заплачено огромной ценой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Пока наносил второй удар, получил несколько пуль в упор.
Когда после боя собирались остатки взвода, младший лейтенант Кострома качал головой и повторял:
– С кем воевать буду? Не с кем!
Во взводе оставались опытные, бывалые бойцы, мало чем уступавшие Шахтеру. Они не обижались на слова младшего лейтенанта. Взводный и его помощник были не просто командир и подчиненный, а друзья. Хотя нас торопили, мы все же выдолбили в каменистой земле неглубокую могилу, завернули тело в шинель и насыпали холмик. Сверху положили каменную плиту. С Балтики дул холодный ветер и сыпал мелкий дождь. На камне торопливо выцарапали штыком фамилию, имя Шахтера и дату смерти.
Дня четыре провели на берегу в ожидании переброски на большой остров Сарема. Во взводах насчитывалось по десятку человек. Подвезли очередное пополнение. Вторым номером в моем расчете стал парнишка из-под города Лодейное Поле. Он пришел из запасного полка, где четыре месяца учился. Фамилию не помню, звали Алексей, или, проще, Лёха. Парень был шустрый, рвался воевать и допытывался, сколько немцев я уничтожил. Не знаю почему, на эту тему бойцы, имевшие на счету достаточно фрицев, говорить не любили. Считалось нехорошей приметой. Те, кто побывал на острие войны, не спешили хвалиться своим личным счетом. Разве что когда по пьянке. Но я не пил, да и на вопрос Лехи точно ответить не мог. Стрелял вместе с другими, а там разбери, кого чья пуля свалила.
– Может, десяток, – пожал я плечами, – а может, чуток побольше.
– Обманывает он, – засмеялся кто-то из старых солдат. – Василий Пантелеевич целую немецкую роту из своего «дегтяря» положил.
– Сто человек? – вытаращил глаза мой помощник. – Тебе уже давно орден положен.
– Шутки, – сказал я. – Дурацкие шутки. Так тебе немцы и будут ротами подставляться.
Ночью при сильной качке переправлялись на остров Сарема. Но корабль не спешил причаливать, мы двигались вдоль юго-восточного побережья. Впереди раздавалась орудийная канонада. В воздухе висело слово «Сырве». Полуостров, за который намертво вцепились немцы.
Полуостров Сырве был южной оконечностью острова Сарема, имел ширину три километра и около тридцати в длину. Мы знали, что в сорок первом году здесь в окружении сражался два месяца гарнизон краснофлотцев. Место для обороны было удобное: крутые берега, скалы, ущелья. Теперь на Сырве укрепились немцы. Если почти весь остров наши войска взяли в течение пяти дней, то этот узкий перешеек стал как кость в горле.
Мы продвигались с большими потерями, несмотря на мощную артиллерийскую поддержку. Гибли бойцы из нашего взвода. Лейтенант Кострома (он получил вторую звездочку на погоны после взятия Даго) был ранен, но оставался в строю.
