Самые правдивые воспоминания о войне от участников боев. Рассказы разведчиков, танкистов и пехотинцев о жизни на передовой и потерях во время Великой Отечественной. Эти свидетельства раскрывают суровую реальность тех лет, когда за Победу заплачено огромной ценой.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть ««Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Самые правдивые воспоминания о войне от участников боев. Рассказы разведчиков, танкистов и пехотинцев о жизни на передовой и потерях во время Великой Отечественной. Эти свидетельства раскрывают суровую реальность тех лет, когда за Победу заплачено огромной ценой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Николаевич Першанин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Самые правдивые воспоминания о войне от участников боев. Рассказы разведчиков, танкистов и пехотинцев о жизни на передовой и потерях во время Великой Отечественной. Эти свидетельства раскрывают суровую реальность тех лет, когда за Победу заплачено огромной ценой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Когда дверь все же вышибли, три трупа нашли и пулемет на треноге. Трофеями, конечно, поживились: часы там, пистолет, водку нашли. Ротный пообещал меня с напарником к медалям представить. Я сказал, что и погибшему медаль положена. Лейтенант кивнул. Ему орден посулили, так что лишней медали было не жалко. Он и санинструкторшу бы наградил за то, что его ночами грела.
Только получилось все по-другому. Немцы, разозленные нашей успешной атакой, уже через пару часов пошли отбирать потерянные позиции. Мы их отбили. Наутро они подтянули гаубицы и давай молотить. Мы все, кроме наблюдателей, попрятались, кто куда. В блиндаж, где ротный сидел, 105-миллиметровая чушка врезала. Ротный чудом уцелел. Руку ему сломало и контузило сильно.
А тут атака. Командование на себя взводный Егунов взял. Артиллерии у нас мало было. Бронетранспортеры из крупнокалиберных пулеметов гребень траншеи причесывают, мины сыплются, а немцы, как обычно, перебежками, друг друга огнем поддерживая. Я по ним из ручного пулемета стрелял. Диски мне мальчишка-помощник заряжал. Ствол разогреется, я «дегтарь» вниз стаскиваю, водой, мочой охлаждаем. Потом мальчишку ранило. Я за автомат взялся. Отбили атаку. Наших много полегло. Кого минами порвало, а больше из пулеметов. Лежат ребята, голова или шея насквозь пробиты, и лужа крови. Идешь, а кровь к сапогам липнет.
У нас трофейный ром оставался. Я полную кружку выпил, и хоть бы что. Только трясло от возбуждения. Егунов спрашивает:
– Сколько фрицев уложил?
– Штук восемь, точно. Может, и больше.
Бойцы подтвердили, что больше, но Егунов отмахнулся:
– Так и запишем – восемь. Начальство в круглые цифры не верит.
За тот бой и ранее взорванный дот получил я свою первую награду – медаль «За боевые заслуги».
Больше всего Федору Ивановичу не нравилось, когда я просил рассказать «о каком-нибудь случае».
– Героическом, что ли? – усмехался тот.
Слово «героизм» мне тоже не нравилось. Слишком побитое, потертое…
– О необычном? – уточнял Лапшин. – Когда орден на грудь вешают?
– Ну, тогда пиши про дот, который мы взорвали. Или о Юрке Коненкове. Пугливый был. Очень смерти боялся, потому как кучу детей имел. А однажды, не иначе как с перепугу, в немецкой траншее сразу троих фрицев из автомата положил. И унтера раненого в плен взял.
– Разогнался! Ордена рядовым не давали. А Коненкову пальцы осколком отсекло. В ездовые перевели. Это для него лучшая награда. К семье живым вернулся. Наливай, что ли.
