Тысячи страниц этих книг не были бы! Одно дело – получать любовные сообщения, совсем другое – оказаться в ситуации смертельной опасности даже под джинсами любимого человека. Хотя ты можешь и не верить тому, что говоришь, ведь сама когда-то пыталась убить того, кого любила. Но сегодняшнее письмо пришло точно вовремя – после долгих часов безудержной мысли....
Схватка прекратилась не сразу, но многие стражи сбавили темп. Из-за стойки выглядывали перетрусившие работники кафе. Дмитрий не расслаблялся, по-прежнему готовый отразить любой удар, и мне пришлось особо обратиться к нему.
– Остановись, – теперь уже почти прошептала я, поскольку внезапно стало очень тихо. – Не надо больше. Я пойду с ними.
– Нет! Я не допущу, чтобы они тебя схватили.
– Мне нужно пойти с ними, – умоляюще сказала я."
"Он тяжело дышал, но оставался собранным и готовым к новой атаке.
Один из стражей на пробу сделал шаг вперед – для чего ему пришлось обойти своего лежащего без сознания коллегу, – и Дмитрий снова напрягся. Я не стала вклиниваться между ними, просто схватила Дмитрия за руку, продолжая смотреть ему в глаза.
– Пожалуйста, больше не надо.
И наконец он понял, что я пытаюсь ему внушить.
Его глаза выражали несогласие: нет, он готов сражаться и дальше, пока не рухнет без сил, но до того не позволит им схватить меня.
Я покачала головой и сжала его руку на прощание. На длинных, изящных пальцах – точно таких, как мне помнилось, – все еще ощущались мозоли, заработанные годами тренировок. Отпустив его руку, я повернулась к тому стражу, который заговорил первым и которого я посчитала старшим в этой команде.
– Я спокойно пойду с вами. – Вытянув вперед руки, я медленно двинулась к стражу.
И лишь когда наручники сомкнулись на запястьях, до меня начало доходить, что дела мои и впрямь плохи. Стражи помогли друг другу подняться, их командир сделал глубокий вдох и объявил то, что пытался сказать с самого начала. Я напряглась, ожидая услышать имя Виктора.
– Роза Хэзевей, ты арестована за преступление общегосударственного масштаба.
