Автор
В небе мегаполиса отражается рекламная пляска, но в комнате за столом царит строгость и тайна. Брюнет, одетый в классический костюм Ermenegildo Zegna, отказывает другу из-за непреодолимой необходимости — ужасающей праведности денег сражается со светом дня.
Меня знали, пропускали без лишнего слова, — тараторил блондин, снимая мокасины и облачаясь в тапки, заботливо поданные хозяином.
— Не хочу, — криво усмехнулся седой, — Там мне каждый уголок о Маше и Вите напоминает. Не могу я там быть. Выть хочется, и биться головой о стенку. Продавать дом, наверное, буду."
"— Понимаю, — сочувственно вздохнул блондин, — Ужасная трагедия. Просто слов нет. Жалко Марию Александровну и Витю. Им бы ещё жить и жить.
— Чего пришел? — грубо перебил Александр Николаевич.
— Может, пройдем в гостиную или на кухне присядем? — предложил гость, — Так удобнее разговаривать.
— Проходи в зал, — хозяин, вскинул руку, показывая направление. Блондин зашел, с любопытством осматривая помещение. Панорамное окно, опускалось до пола, заливая комнату солнечным светом. Раздвижная дверца, позволяла выйти на широкую полукруглую веранду.
В углу зала закручивалась спиралью уходящая вверх стеклянная лестница со стальными перилами.
На другой стороне — маленький мягкий диванчик, накрытый пледом, примостился к большому электрическому камину с черной металлической рамкой.
— А чего обычный не поставили? — поинтересовался гость, разглядывая бушующее за перегородкой пламя.
— Возиться не хотел, — криво улыбнулся Александр Николаевич, — мне, чем проще, тем удобнее. Так чего ты приехал Игорь?
— Присядем? — предложил блондин, указывая на огромный угловой диван и пару больших кресел посередине зала.
— Давай, — согласился хозяин.
Гость неторопливо опустился на пышную диванную подушку, раскрыл кулек и достал пузатую бутылку «Хеннеси» и квадратную «Джонни Уокера».
— Вот, чтобы не на сухую разговаривать.
— Я это пить не буду, у меня своего хватает, — горько усмехнулся седой, показав взглядом на раскрытый бар-глобус с горлышками бутылок — Давай ближе к делу. Хотя подожди немного.
Он встал и чуть пошатываясь, вышел из зала. Через минуту вернулся с двумя помытыми прозрачными стаканами, щипцами и ледяными кубиками, сложенными на стеклянной пиале. Седой поставил их на низенький стеклянный столик, пристроившийся к дивану.
— Вот теперь можешь говорить, — повернулся к блондину седой, — я тебя внимательно слушаю.
