— Я тебя понял, Миша-джан, — Левон сгребает ладонью десятки, и кладет их обратно в ящик, — позиция настоящего мужчины, достойная уважения.
Жду продолжения. Патриарх делает небольшую паузу, а потом продолжает:
— Миша-джан, я вижу, ты человек непростой, — аксакал многозначительно косится на мои пальцы, «украшенные» синими перстнями, — Ашот говорил, что ты получил ножевое ранение, и недавно вышел из больницы. Как думаешь жить дальше?
— Левон-джан, я хочу забыть прошлое. С пьянками, гулянками и общением со шпаной покончено. Хочу зарабатывать деньги. Много денег. Так, чтобы моя мама, будущие жена и дети ни в чём не нуждались. Вот на этом и хочу сконцентрироваться в ближайшее время. Тем более что скоро всё поменяется. Я Ашоту рассказывал, что скоро разрешат заниматься индивидуальной деятельностью, а потом открывать кооперативы, но к этому моменту уже надо быть готовым с баблом в кармане.
— Ты же говорил, что деньги — тлен, — усмехается дед Левон.
— По сравнению с дружбой, здоровьем и жизнью родных, да, — подтверждаю я, — но каждый мужчина хочет, чтобы его близкие ни в чем не нуждались. Поэтому культ из денег делать не надо, но желание заработать их много, вполне нормально. Согласны?
— Да. Это правильное желание, — задумчиво кивает патриарх. — У тебя мысли не мальчика, но зрелого мужа.
— А скажи-ка мне, Михаил-джан, — оживляется Левон, — что ты рассказывал, о том, что скоро всё изменится, и можно будет легально заниматься бизнесом? Мне Ашот что-то говорил, но пересказанные слова похожи на кривое зеркало. Вроде бы там всё отражается, но как-то искаженно. Нет, я не к тому, что внук мог что-то приукрасить или преувеличить, а просто не так понять или ошибочно истолковать твой рассказ. Поэтому я хочу от тебя всё услышать. Тебе не будет сложно повторить свой рассказ?
— Нет, конечно, — пожимаю плечами, — без проблем.
В комнату заходит полная седая женщина с подносом, расставляет чашки, тарелочку с пахлавой и другими сладостями, вазочку с сахаром, берёт в руки пузатый чайничек и наливает нам чай.
— Спасибо вам, Егине-текин, — благодарно прикладываю руку к сердцу.
— Кушай на здоровье, парень, — улыбается женщина, сверкая белозубой улыбкой.
Когда она удаляется, пересказываю деду, всё что говорил товарищу. Левон слушает меня, удерживая на лице дежурную маску доброжелательности. Ни взглядом, ни словом не показывая эмоций.
«Матерый дедуля», — мысленно отмечаю я.
— Как ты говорил, звали этого отставника? — хитро прищуривается старейшина.
— А я его имя не называл, — ухмыляюсь я, — и вообще, зачем вам об этом знать? Начнете копать, взбаламутите это болото, у человека будут неприятности. Мне может достаться. И вами могут заинтересоваться. Всё-таки это секретная информация, стратегического характера с самого верха.