После удивительной встречи с темной тенью и неожиданного ответом, Лиза решительно звонит в милицию. Однако эта встреча только начинает раскрывать сложные связи между разными мирами и людьми, заставляя героиню Олигарха с Большой Медведицы осознать тайны своего прошлого. Вокруг зреют необъяснимые события, которые заставят Лизу задуматься о своих истоках и роли в загадочном мире, где обычное просто не существует....
Она оглянулась и замерла."
"Странным взглядом, в котором было все на свете, даже паника в нем мелькнула, и страх по-заячьи пробежал и исчез, она окинула троих – Белоключевского в дохе, Лизу, к которой нынче идеально подошло бы определение «бедная», и Дуньку, выглядывавшую из-за ее плеча. На голове у нее был платочек от «Эрме» сказочной красоты. Платочек в больницу привез Белоключевский, когда забирал ее, следовательно, он был новый, непривычный, радостный, и Дунька в каждой полированной поверхности ловила свое отражение – в платочке.
– Евдокия? – спросила Фиона, и голос у нее дрогнул. – Евдокия, как ты сюда попала?
– Я ее привез, Фиона Ксаверьевна, – галантно сказал Белоключевский и, кажется, едва удержался, чтобы не щелкнуть каблуками солдатских ботинок, поставленных по всем правилам бального этикета, пятки вместе, носки врозь. Лиза дернула его за доху.
– Я понимаю, но ведь ты в больнице! По крайней мере была вчера, когда я о тебе справлялась! Зачем ты ушла оттуда?
– Я ее забрал, Фиона Ксаверьевна, – опять вступил Белоключевский.
– Дуня? – негромко сказала издалека Вера Федоровна. – Здравствуйте. Как вы себя чувствуете?
– Вполне сносно, – объявила Дунька. – А вы надеялись, что я умру, да?
– Евдокия, что ты говоришь!?
– А меня по голове ударили, – безмятежно сказала Дунька. – Я теперь могу все, что угодно, говорить, и ничего, пожалуйста!
– Может быть, вы присядете? Фиона Ксаверьевна, может, подать сюда стулья? Или сварить кофе?
Фиона озабоченно взглянула на часы.
– Уже скоро подадут чай, – сказала Фиона задумчиво, словно решая серьезную проблему. – Но если хотите, я могу попросить сварить кофе, это не слишком затруднительно.
– Я хотел бы поговорить с вами, – повторил Белоключевский, проигнорировав и чай, и кофе, и все затруднения, связанные с ними.
– Именно мне?.. – уточнила Фиона, подумав. «Юноша» с картиной маялся и вздыхал, мечтая получить еще немного инструкций и указаний и уже покончить наконец со столь многотрудным делом.
– И всем вашим коллегам и друзьям, – с приятной улыбкой сказал Белоключевский. – Именно всем.
Конечно, она знала, в чем дело.
