После удивительной встречи с темной тенью и неожиданного ответом, Лиза решительно звонит в милицию. Однако эта встреча только начинает раскрывать сложные связи между разными мирами и людьми, заставляя героиню Олигарха с Большой Медведицы осознать тайны своего прошлого. Вокруг зреют необъяснимые события, которые заставят Лизу задуматься о своих истоках и роли в загадочном мире, где обычное просто не существует....
Впрочем, у вас все впереди.
– Ты связался с уголовниками?! – в ужасе спросила Фиона. – Как ты мог?!
– Ну, на девушке-красавице же не написано, что у нее брат судимый. Что вы, Фиона Ксаверьевна! А ваш сын на высокие чувства… падок. Они его и захватили. Вот так. Украсть у Лизы он не смог, пришлось искать дома, хоть это и было шито белыми нитками, и он понимал, что его жена поднимет шум, как только обнаружит пропажу денег.
– Но у меня нет дома никаких денег, – все так же хрипло сказала Дунька. – Никаких.
– Он этого не знал. Он думал, что все ваши деньги дома.
– Дома у меня шестьсот долларов, – мрачно сказала Дунька. – На книжной полке. В конверте. Мне гонорар дали.
– Этого ему, очевидно, было недостаточно. Он искал долго и не мог найти, а потом приехала ваша свекровь.
– Что?!
– Ну да. Я проверил по списку у охраны. Они записывают всех приезжающих. Номера машин, фамилии и так далее. Она решила, что должна привлечь своего сына к добыванию Фаберже. В конце концов, именно ему она коллекцию и подарила.
– А я? – спросила Дунька.
– Думаю, он не знал, что это вы, – объяснил ей Федор Петрович. – Он считал, что вернулась мать, и решил избавиться от нее. Все логично. Квартира ограблена, и в ней… труп. Он плохо соображал и ни про какие отпечатки пальцев и прочую ерунду не думал. Он не хотел делиться с матерью. Он ударил вас по голове, понял, что ошибся, и сбежал.
– Ты хотел меня убить? – трясущимися губами пробормотала Фиона, и Лиза вдруг увидела, как она стара. – Меня?!
– Федор, кончай ты это дело, – негромко попросил Белоключевский. – Публика в партере волнуется.
– Еще минуту. Теперь самое главное. Труп в гараже.
– Господи, господи, – пробормотала Фионина помощница и, кажется, даже перекрестилась.
