Видно, машины наведываются сюда не слишком часто, колеи были чистыми и какими-то… «незаезженными», чуть припорошенными, пушистыми.
– Почему ты думаешь, что именно здесь?..
Он вылез из машины и осторожно прикрыл за собой дверь. Лиза уже обратила внимание – он никогда не хлопал сильно, просто чуть прикрывал, так что потом приходилось захлопывать еще раз, чтобы свет в салоне зря не горел.
Почему? Старая привычка от тех еще времен, когда дверь открывал и закрывал водитель?
Лиза посмотрела на него из-за стекла, подумала и вылезла тоже.
Белоключевский сидел на корточках, рассматривал снег.
С Лизиной точки зрения, снег здесь ничем не отличался от всего остального.
– Дим, почему ты решил, что машина стояла в этом месте?
Белоключевский поднялся и посмотрел Лизе за плечо. Он опять щурился – на этот раз, видимо, от яркого света.
– Отсюда видно всю нашу улицу. Калитку нет, а дорогу видно, а я как раз снег отгребал с дороги, когда все… случилось. Следы свежие и только от одной машины. Снегом их припорошило слегка, а так…
Он нагнулся и зачем-то потрогал перчаткой след от протектора – его пальцы отчетливо отпечатались в свежем снегу. Белоключевский поддал ногой смерзшийся кусок грязного снега. Тот подлетел и развалился на несколько обломков.
Лиза наблюдала за ним.
– Они из Москвы приехали, – сказал он и улыбнулся. – Вот какая у меня логика железная! На колеса грязный снег налип. Видишь?
– Вижу.
– Из Москвы-ы, – протянул он, – вряд ли это местная звенигородская мафия решила меня извести.
– Дима, что ты говоришь?! Какая еще мафия?!
– Я как раз и говорю, что никакая это не мафия, – подтвердил он невозмутимо.
– А что мы ищем? Белоключевский пожал плечами.
Он и сам не мог бы ответить на вопрос, что пытается найти.
Улики? Какие именно? Невещественные знаки вещественных отношений, как говорилось в каком-то романе? Что за знаки и чем они могут помочь? Все равно никаких «примет» преступников он не знает, да и вряд ли ему чем-то помогут «приметы», он же не Глеб Жеглов из кино «Место встречи изменить нельзя»!
Изменить нельзя ничего, не то чтобы только место! Никто и никогда не угрожал его жизни так… явно.
Он не верил в то, что его могут убить, когда разоряли его компанию, когда его самого возили физиономией по капоту «Мерседеса», когда заталкивали в машину с решетками, обыскивали, раздевали. Когда допрашивали, волокли в СИЗО, когда толстая перепуганная тетка-судья зачитывала ему приговор.
В бешенстве был. Таком, что однажды даже бился головой о стену. Правда, быстро остыл и потом стеснялся, что бился."
"В возможность собственной смерти он не верил, а вот адвокаты и замы, кажется, верили, потому что беспокоились с каждым днем все больше.