Автор
В мире олигархов и их играх стоит прислушаться только к Семену Михайловичу, такому же древнему как сам бизнес. Разумовский — человек с глубокими семейными корнями, и его мнение в сложившейся ситуации всегда на высоте.
Обычно этого и не требуется, достаточно одного моего взгляда, чтобы вызвать у окружающих волнение, беспокойство, страх или горячее рвение — в зависимости от ситуации. Никто из моей команды ни разу не слышал, чтобы я орал. И слава богу! Потому что те, на кого направлен мой гнев, наверное, предпочли бы прятаться от меня пару лет в джунглях Амазонки. Лишь бы не стоять, сжавшись в комок и покрываясь красными пятнами.
Ленке было некуда деваться, до Амазонки без меня она не доедет. На повышенных тонах я позволил себе сказать все, что думаю о ней, ее безответственности и разгильдяйстве.
"Это надо же! Потерять собаку! Хотя было сказано стописятмиллонов раз, без меня за ворота ни шагу. В 17 лет человек должен сам отвечать за свои поступки. На черта надо было нарушать МОИ правила: выходить из дома, тащить с собой непослушную собаку, да еще спускать ее с поводка?
Ленка стоит молча, подняв хрупкие плечики, и закрыв лицо руками, словно пытается защититься. Чувствую укол жалости — ору на маленькую и беззащитную девочку, как конченный придурок.
Я люблю сестру, забочусь о ней — она добрая и очень милая. Как о ней не заботиться, если знаний о жизни просто ноль! Вся в своем искусстве, ничего не видит вокруг. Иногда чувствую свою вину за то, что слишком баловал и оберегал от внешнего мира — с изнанкой она не знакома и всегда для меня будет маленькой сестренкой. Но, черт возьми… У меня кроме нее никого нет!
Немного смягчив тон, повторяю свой вопрос:
— Лена, еще раз спрашиваю, зачем ты поперлась туда, еще и собаку взяла?
— Прости… Я не хотела…
— Руки убери от лица, я не слышу ничего.
Ленка опускает руки и смотрит в пол — глаза опухли, на длиннющих ресницах тут же появляются свежие слезки, она всхлипывает и снова закрывается. Переживает. Она любит Чарли, волнуется за него больше меня. Явно места не находит от чувства вины. Еще и я набросился.
Блин, теперь мне стыдно.
— Не плачь, иди сюда. Давай рассказывай, что произошло.
Ленка, всхлипывая подходит, утыкается мне в плечо и начинает путанно объяснять обстоятельства пропажи.
Оказывается, что сестренка потащилась рисовать. Пленэр ей подавай! Я, как услышал, опять чуть не сдержался и не наорал на нее. Да какого хрена! Я арендовал отличный коттедж — есть, где развернуться. Хочешь пиши сосны, хочешь — березы. Даже пруд с кувшинками — Клод Моне бы обзавидовался. А ей, видите ли, природа надоела.
