Автор
В мире олигархов и их играх стоит прислушаться только к Семену Михайловичу, такому же древнему как сам бизнес. Разумовский — человек с глубокими семейными корнями, и его мнение в сложившейся ситуации всегда на высоте.
Бросаю взгляд на синее платье, бережно разложенное на кресле. Наряд для золушки. Мое самое красивое и дорогое платье в жизни. Интересно, у меня будет еще повод его надеть? Или только сегодня? Подхожу к платью и тихонько трогаю рукав, ласково поглаживаю, как щенка. Не выдерживаю, прижимаю платье к щеке. Ожидание чего-то неизвестного и прекрасного снова меня захватывает, я танцую с платьем в обнимку и чувствую себя принцессой. Пожалуй, впервые в жизни!
Мне так хочется снова его надеть, но еще рано — вдруг заляпаю чем-нибудь.
Белье под такой глубокий вырез не предусмотрено, мне от этого непривычно, но дискомфорта совершенно не испытываю. Новая Ника Семенова в таком платье ничего не стесняется и не боится.
Любовно оглаживаю себя руками по крутым бокам. Да я же красотка! Складываю губы капризной уточкой, делаю селфи и отправляю Таньке.
Долго смотрю на экран телефона, в ожидании сердечек и смайликов. Но не тут-то было! Подруга звонит сама, и сразу кричит:
— Никогда так не делай, слышишь!
— Чего не делай? Не поняла…
— Лицо, как у овцы не делай. Блин, Семенова, ты издеваешься? Я у бровиста сейчас сижу, мне из-за тебя такую линию на лоб вывели. Надеюсь, это отмоется…
— У кого ты сидишь?
— У бровиста. Тебе не надо, забей. Ника, будешь с таким лицом ходить на вечеринке, я сделаю вид, что мы не знакомы.
— Так я почти не…
— Ну и молодец! Твоя сила в естественности. Грудь вперед, подбородок вверх и вперед к новой жизни, без опарыша твоего.
Подруга была права, я готова к новой жизни. Помогла ли Танька, шопотерапия или время, но расставание с Артемом меня, действительно, больше не пугает. Не хочется выть от одиночества, обиды и неизвестности. Разве я отправилась бы куда-нибудь дальше магазина, будь Артем все еще рядом?
— Ну я почти готова, могу хоть сейчас выходить.
— Та-а-к, по поводу «выходить». А с обувью у нас что?
И тут меня будто током ударяет, приходит ужасное озарение, что с обувью у меня «ни-че-го».
То есть туфли у меня есть, они лежат у мамы на антресолях со студенческих времен. В последний раз я надевала их на вручении диплома, больше повода покрасоваться не было. И самое страшное, что по моим воспоминаниям на них отлетели набойки, а еще поцарапан каблук.
