Сжимаю кулак крепче, ощущая, как грудь сдавливает в тиски безмолвным и тягостным спазмом. Иногда мне кажется, что мои легкие состоят не из органических клеток, а из раскаленного свинца.
Наконец, мы приезжаем домой. Домашних «точек» у нас много, но поскольку я являюсь подручным босса, доставляем Мию сразу в святая святых – обитель самого Энтони Морте и его семьи. Моей семьи. Пристанище для самых приближенных отрядов. Что касается самого особняка, то для меня это такая же безвкусица, как дом О`Коннелов, только с налетом готики. Мрачный дворец графа Дракулы, который даже в солнечные дни выглядит тяжелым, подавляющим.
Я терпеть не могу подобные здания и зачастую выбираюсь в свою квартиру на Манхэттене. Но, очевидно, не сегодня.
– Рик, доставь её в тюрьму для женщин. Аккуратно, не повреди. Едой, лекарствами и всем необходимым обеспечь, – перечисляю я, ловя на себе недовольный взгляд Рика.
– Что с тобой происходит, Киан? Я видел, как ты смотрел на неё в зеркале заднего вида, – капитан берет на себя вольность порыться в моей душе и высказать свои опасения. На правах друга, разумеется. И он знает, что наши отношения выходят за рамки только «семейного бизнеса» и думает, что может предостерегать меня и раздавать советы. А также прекрасно осведомлен, что я в них не нуждаюсь, но все равно продолжает, нахмурив густые брови:
– Заинтересованность? – сухо бросаю я, словно речь идет о погоде или чашке кофе. Хотя на самом деле мне хочется подрезать Риккардо голосовые связки за выражение «куколка для траха». Не вяжется у меня это сравнение с Мией.
Но я знаю, что он прав, чертовски прав, поэтому понимаю, что он делает правильно и возвращает моим мыслям ясность.
– Я просто выполняю свою работу, Рик. Тебе показалось. Мою заинтересованность выдумал ты. Она красивая молодая женщина. Манящая. Сексуальная. Вот и все. Мы сделали свое дело, взяли заложницу. Кому она нужна мертвая, раненая, измученная? Она несколько лет провела в доме, как ты сказал. Я не хочу, чтобы пташка умерла от нервного истощения, её пребывание здесь должно быть сбалансированным и относительно комфортным, – саркастично усмехаюсь, вздернув брови. Глубокие мимические морщины на лице Рика мгновенно разглаживаются и по легкому выдоху я понимаю, что друг верит мне.
Я умею быть убедительным.
– Я отлично знаю о своем бремени, – под рубашкой огнем вспыхивает татуировка, выбитая на моем теле. Она фактически выжжена на моем сердце, а не просто забита краской в глубокие слои кожи.
