Какие бы эмоции я не испытывала: страх, ужас, отчаяние, радость, надежду, униженность и подавленность, я вечно представляю себя диснеевской принцессой, которая, вместо классической истерики в переломный момент своей жизни, сбрасывает напряжение тем, что просто начинает петь. И слова сами складываются в импровизированную мелодию.
В общем, я немного сумасшедшая. И это неудивительно, учитывая тот факт, что я росла в изоляции.
Интересно им нужна безумная заложница?
Если я запою в духе бродвейских мюзиклов, быть может они отпустят меня прямо сейчас?
Или убьют, заткнув одним выстрелом.
Хм. Пожалуй, пока пробовать не стоит.
Как бы там ни было, что имеем – не храним. Только сейчас я вдруг осознаю, что мою просторную дизайнерскую комнату в особняке Ди Карло, созданную специально для меня, нельзя было называть тюрьмой. Потому что сегодня я проснулась в комнате, которая действительно напоминает мне обустроенную темницу. Хотя, довольно чистую, с душем и туалетом. Не хватает телевизора и шкафчиков до уровня трехзвездочного отеля.
В целом комнатка крошечная. Вместо красивой отделки стен – серая, обшарпанная шпаклевка, вместо мягкого ковра – холодный плиточный пол, вместо балкона и вида на прекрасный сад моего дяди – небольшое окно, из которого открывается обзор на красную кирпичную стену дома, в котором расположена моя новая клетка.
Я сажусь на постели и резко обнимаю себя за плечи. Ощупываю локти и предплечья, словно впервые прикасаюсь к ним. С ужасом осознаю тот факт, что я облачена не в свое платье с маскарада, а в просторную белую рубашку, надетую на обнаженное тело.
Подобный лоскуток хлопка ассоциируется у меня исключительно с психиатрическими больницами. И одной неутешительной новостью: кто-то переодевал меня, пока я спала.
Кто-то видел меня голой, прикасался ко мне, лапал и мог сделать абсолютно все, что в голову взбредет. Неприятное, омерзительное и грязное чувство. Несмотря на то, что физически я ощущаю себя довольно чистой и свежей. Даже от волос пахнет приятно, если меня помыли, то я, черт подери, не хочу об этом знать!
Внезапно, железная дверь моей серой, плохо освещенной «коробки», открывается. В слабом свете коридора я вижу мужчин, которые подталкивают в мое новое жилище женщину, облаченную в униформу прислуги: платье-рубашка темно-синего цвета с незнакомой эмблемой на груди, очень похожей на фамильный герб с заглавной буквой «М».
Стремительно подбегаю к тележке с едой и одним махом сметаю две тарелки с салатом и супом со стола.
