Автор
Лицо персонажа выдаёт всё: отвагу и смелость до жуткой мрачности. Быстро ступая, он привалился к стене и скрестил ноги, держа в руках бокал неизвестного напитка. Взгляд острый как рентгеновский луч, всегда готовый раскрыть секреты, будь то откровенности или тайны. Он смотрит на меня, передавая всё свои мысли и чувства в каждое слово....
— А если я выиграю?
— Тогда? Ну, с меня публичное признание твоей исключительности.
— Публичное это как? Произнесешь речь со сцены в мою честь?
Анжела на миг смутилась, но потом хмыкнула.
— Отличная мысль. На новогоднем лофте как раз представится возможность. Давай так: если ты приходишь с ним, и он влюблен, признаю себя побежденной. Если же нет, значит на сцену выходишь ты.
— Идет.
Мы ударили по рукам, и подругам наконец удалось затащить меня на лекцию.
— Оль, ты с дуба рухнула? — зашептала Мила, — это она нарочно, положила глаз на Олега Зимина, а он ведь начал за тобой увиваться, вот и злится.
— Ну ты даешь, Ольга, не ожидала, что поведешься на подколы змеи, — вторила ей Алена.
— Да ладно, — отмахнулась я, старательно пытаясь подавить раздражение.
Сейчас, когда мой пыл пошел на убыль, я сама жалела об этом дурацком пари. Тем более, я даже не знала толком, о ком речь. Кто вообще такой этот Сергей Третьяков, из-за которого весь сыр бор? Ну и вся ситуация начала представляться в неприглядном свете.
На душе стало паршиво, и я с трудом поборола в себе эту эмоцию. Решила, что не буду накручивать себя раньше времени. В конце концов, может зря волнуюсь, и этот Третьяков очередной бабник и ловелас, как большинство знакомых парней, и сам не способен быть влюбленным в одну девушку больше трех месяцев. В нашем студенческом кругу сплошь и рядом закручивались недолговечные романы, а уже через месяц другой обрывались, как правило по вине парней.
Принялась напрягать память и перебирать в уме студентов, которые учатся на нашем потоке и с которыми сталкиваемся на общих лекциях, но все равно не понимала, о ком речь.
Как только Всеволод Евгеньевич, преподаватель по мировой экономике, отвлекся от лекции и нырнул в свои записи, наклонилась к Алене.
— Слушай, — зашептала я, — ты знаешь, как он выглядит? Покажешь на перемене? Всех перебрала, но его не помню.
— На следующей паре у нас лекция вместе с восьмой, увидишь, — шепнула Алена, — я покажу.
— Зачем?
— На всякий случай.
— Он что, такой ужасный? — теперь меня еще больше разбирало любопытство.
— Внешне очень даже ничего, но манеры оставляют желать лучшего. И тут без валерьянки никак.
Еле досидела до конца лекции, так хотелось на него посмотреть. Записывала материал только потому, что срабатывала многолетняя привычка учиться.
