А так моя ложь не дала тебе шанса в суде.
Черт, я все же начала плакать и слезы, стекая по щекам, вонзались в кожу мгновенным холодом. Я делала глубокие вдохи и пыталась успокоиться, но не могла этого сделать. Мысли и сознание все так же рвало на части и я не могла сдвинуться с той грани, которая отделяла меня от бездны.
— Тебя отец заставил это сделать.
— И что? — сорвалось с моих губ отчаянное. Опустив голову, я до дрожи сжала ладонями кофту Матиаса. Тихо прошептала: — Знаешь, я плохой человек. Все это время я считала, что Коен не мог быть виноват. Хотя бы не полностью. Я надумывала себе разные варианты того, что могло произойти, но в каждом из них… было, что и ты лгал. Не говорил правду о случившемся. Черт возьми, кто я такая, чтобы решать, что тогда случилось? И что с того, что меня отец заставлял? Да пусть он хоть убил меня, а так получалось, что я спасала свою шкуру за счет твоей жизни. И ты после этого считаешь, что я не виновата? Я вообще не понимаю, как ты мог меня простить. Как ты можешь меня любить?
Слова сорвались на всхлипы и я уже никак не могла сдержать слез. Они текли по щекам и душили меня горечью. Я захотела отстраниться, ведь почему-то в это мгновение возникло ощущение, что я просто не имею права прикасаться к Яагеру, но он не дал этого сделать. Вновь обнял и крепко держал в своих руках.
— Ты была еще мелкой, — его губы коснулись моей макушки. — В том возрасте ты была зависима от родителей, а отец тебя бил. Тебе некуда было пойти и не к кому было обратиться. Ты была запугана им.
— Это не повод топить тебя в суде, — прошептала. Я правда не понимала, как Яагер мог простить мне все это. Почему успокаивал?
— Прекрати, Грейс, — его губы вновь коснулись моей макушки. Немного отстранив меня от себя, Яагер поцеловал меня в губы, потом в щеку. Оставляя на моем лице множество коротких поцелуев, он вновь обнял. — Тогда у тебя не было выбора, но я хочу, чтобы он теперь был у тебя. Чтобы тебя ничто не травило, как когда-то это делал твой отец. Мы уже взрослые и у нас вся жизнь впереди. Если будем копаться в прошлом, ни к чему хорошему это не приведет.
Я разомкнул губы, но ничего сказать не смогла. Лишь опять всхлипывала.
— Я паршиво успокаиваю, — ладонь Матиаса коснулась моего лица, таким образом заставляя меня приподнять голову.
— Мне стало легче, — прошептала.
— Ты все еще плачешь.
— Уже успокаиваюсь, — сказала, судорожно выдохнув.
