После его ухода Джос шумно выдохнул и обреченно зарылся пальцами в волосы, чувствуя себя отвратительно.
Его сосед явно вернется не скоро. Поэтому Джос мог не беспокоиться о том, что выглядит странно после разговора со своим братом — сидя на краю своей постели и уставившись взглядом в пространство перед собой.
Он плохо помнил чувства, которые испытывал, когда узнал, что Грейс оклеветала его брата. Они были слишком сильными, похожими на колоссальную катастрофу, постигшую его ранее понятный и устоявшийся мир, который рухнул в один момент, и его осколки до крови впились в сердце: его брата могут посадить, его любимая девушка оказалась предательницей. Боль раздирала изнутри.
Раньше для Джоса все было просто: если он ненавидел кого-то, он ненавидел от всей души, если любил — то делал для этого человека все от самого сердца. Пусть для кого-то и казалось странным умение Джоса видеть мир в черно-белых тонах, ему было все равно и иначе он не умел. Но в те дни в нем впервые что-то изменилось.
Он не мог обрушить на образ Грейс чистую ненависть, и отчаянно искал с ней встречи, мучаясь этим чувством и надеясь получить какое-то объяснение. Ему нужно было хотя бы пара слов. Хоть слово. Черт с ними, ему нужно было хотя бы взглянуть на ее лицо, чтобы все понять, но Грейс больше не выходила из дома и любой другой бы человек посчитал, что она прячется от мести, но Джос все равно не хотел так о ней думать.
Даже когда он встретил случайно на улице ее отца… тот, увидев Джоса, как-то вздрогнул и, повернувшись к нему, окинул неприязненным взглядом. Стоило Джосу направиться решительным шагом к нему, как отец Грейс напрягся, будто готовясь к нападению.
— Я хочу поговорить с Грейс. — произнес Джос тогда, приблизившись. Он был уже тогда выше этого коренастого мужчины на полголовы, поэтому тот глядел на него исподлобья.
— С чего ты взял, что она хочет общаться с таким, как ты? — усмехнулся недобро он. — Вали отсюда, щенок.
— Просто передайте ей, что мне нужна всего лишь минута. — Джос проглотил оскорбление. Ему было сейчас важно увидеть девушку, но лицо ее отца помрачнело еще больше.
— Ты совсем оглох? Моя дочь с семьей убийц не общается. Она просила даже не упоминать о тебе, так что проваливай и больше тут не показывайся. Еще раз увижу, что отираешься возле нашего дома — возьму ружье.
— Мой брат — не убийца и вы это прекрасно знаете, — выдохнул Джос. Несмотря на теплую погоду, он чувствовал, как его дыханее будто заледенело. — Это вы воспитали Коена убийцей. И лжецом.
