Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
– Почему такой красивый мужчина скучает? – промурлыкала томным голосом, как из порно, ей-богу!
– Вспоминаю семь нот октавы, – буркнул я, даже не пытаясь смягчить резкость тона.
– Как интересно, – кокетливо заметила она. – Можно с вами?
– А вы знали, что их на самом деле двенадцать?
– Кого? – глупо захлопала глазами девица.
Чего, блядь! Чего, а не кого! Нашел, что спросить у курицы: где она, а где музыка! Я моргнул, ослепленный вспышкой фотокамеры, а потом мне в лицо сунули микрофон:
– Мистер Нортман, у вас новая пассия? А как же миссис Берроуз? Она ведь беременна.
Черт, и сюда добрались! Нужно отменить переводы желтой прессе: хватит мою жизнь освещать, мать вашу!
– Кто эта незнакомка? – не унималась репортерша. – Вы его новая подруга?
Я резко поднялся и быстро покинул вечер. Какого разрыва?! Что она несет?! Мышка моя женщина! И ребенок мой! А муж Мелены пойдет нахер, причем в прямом смысле! И вообще, какого хрена я здесь делаю?! Меня, мудака, дома ждут!
Я резко остановился и достал мобильник – 21 июля.
Домой я приехал не то чтобы довольным, но в надежде на конструктивный диалог. Я был не прав. Ладно, если уж совсем честно, был просто конченным мудаком.
Рассвет лизнул небо, окрашивая белый камень багрянцем. Было тихо и поразительно спокойно. Пахло негой и домом. Я тихо вошел, стараясь никого не разбудить, особенно блохастого кобеля Никки – этот же всех на ноги поставит! А я хотел сделать сюрприз.
Я сжал в руке широкий футляр – это подарю, когда проснемся. Колье, серьги, браслет – бриллианты и чистейшие голубые сапфиры, такие же ясные как ее глаза. Мелене должно понравиться.
