Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Да, глаза пугали особенно – злобные и безумные.
– Что, изменился?
Я помолчала. Изменился не то слово! Снаружи он стал именно таким, опустившимся и гнилым, каким всегда был внутри.
– Что тебе здесь нужно? – я собрала волю в кулак, скрывая дрожь в голосе и ледяной ужас в душе. Я боялась за дочь.
– Зачем? – переспросил и гаденько рассмеялся. – Я пришел мстить. – Я сглотнула. Билл заметил и широко улыбнулся. – Не только твой любовничек хочет мести.
– За что? – искренне спросила я. – Что я тебе сделала? Живи спокойно.
– Живи? – он хохотнул. – Живи?! Знаешь, что со мной сделали по твоей милости? Как унизил этот ублюдок Нортман?
– Наверное, то же, что ты делал со мной? – холодно предположила.
– Да, стерва! И за это будешь ты отвечать.
Кити завозилась и захныкала, разбуженная Биллом. Я попыталась подойти к ней, успокоить и придумать, как выбежать на улицу, но он рывком оттолкнул меня подальше от двери и кроватки.
– На месте оставайся, а если дернешься – прирежу твою сопливую малявку.
– Билл, это же ребенок! – взмолилась я. – Просто ребенок.
– А мне плевать, – он посмотрел в кроватку, нехорошо так посмотрел, мне стало страшно.
– Уходи, Билл, – максимально спокойно произнесла я. – Пока Марк не вернулся у тебя есть шанс уйти отсюда живым.
– Да что ты?! – воскликнул он. Больной ублюдок. – Я следил за тобой и знаю, что ты живешь здесь со старухой и ребенком, а твой ёбарь приезжает на выходные. А сейчас у нас что?
А сейчас четверг и никто мне не поможет.
– Я не смогу убить его, а вот тебя запросто.
– Билл, прошу…
– Заткнись, сука, и слушай. Если будешь умницей – пощажу твое отродье вопящее, если нет… – он потянулся рукой в кроватку, я бросилась к нему.
– Не смей, понял, не смей! – попыталась сбить его с ног, оттеснить от Кити, но Билл был сильнее и запросто скрутил меня, хватая за волосы.
– Так что, прирезать ее или будешь послушной? – обжег лицо несвежим дыханием.
– Я сделаю все, только не трогай ее. Она здесь ни при чем!
Билл оттолкнул меня и одной рукой расстегнул ширинку.
– Видишь, что они сделали? Я больше не мужчина!"
"Не мужчиной ты стал намного раньше и дело не в члене, – но я смолчала.
Билл резко развернулся и крикнул:
– Да заткнись ты!
Я заплакала и попыталась разжалобить его, дать мне подойти к дочери.
– Позволь успокоить ее. Потом я сделаю все.
