Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Не мешало бы поймать кого-нибудь из домашней прислуги и попросить таблетку от головы.
Поднялась наверх: кто-то сказал, что видел Билла на втором этаже в районе библиотеки. Открывала двери наугад, на четвертой удача улыбнулась, хотя нет – под дых ударила.
Мой муж со спущенными штанами трудился над дочкой Салли. Он брал ее сзади. Он всегда делал это только так. Ее сдавленные задушенные стоны и его тихое рычание пошлым эхом от стен отражались. Я прикрыла дверь, морщась, словно меня в грязи вываляли.
Я знала, что Билл мне изменяет, но знать и видеть своими глазами не одно и тоже.
– Ты какая-то бледная, – заметил Билл, когда мы оказались дома. Я не ответила, только бросила на него уничтожающий взгляд и принялась подниматься к себе. Ехать в машине и сидеть рядом было пыткой. Я не ревновала, мне просто было противно.
– Что за бойкот? – Билл поднялся за мной, не давая захлопнуть перед ним дверь. Сорвал бабочку и сбросил смокинг, разглядывая меня внимательно. И я решилась.
– Я видела тебя с дочкой миссис Меллоун.
Я надавила на больную мозоль – на страх перед благодетелем – и отвернулась, снимая серьги. Пусть уйдет, не могу видеть его.
– А что мне делать?! – агрессивно набросился на меня Билл. Он всегда так делал. Никогда не признавал вину. – Если я с тобой не получаю разрядки! – резко подскочил и задрал подол платья, аж швы затрещали.
– Пусти! – Я попыталась убрать руку, стиснувшую лобок и неприятно царапавшую промежность.
– Ты же фригидная! – распалялся Билл. – Вся сухая и холодная! Трахать тебя – все равно что труп!
– Убирайся! – разозлилась я, с силой отталкивая его. – Не смей прикасаться ко мне!
– Что?! – взвился Билл. – Забыла, что ты моя жена? Я напомню.
Он грубо схватил меня и, бросив на спинку дивана, придавил пахом, раздвигая ноги.
– Нет, пожалуйста, не надо! – извивалась я, почувствовав холодные руки на ягодицах.
