Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Вся такая хрупкая и стройная, а сиськи охренительные – стоячая, упругая троечка.
– Нет, – ответил, не особо задумываясь, что бессовестно лгу. Причем самому себе. Я не скучал, а просто трахаться хочу. Ее хочу.
– А так? – она юркими пальчиками расстегнула ремень и скользнула под резинку трусов, обхватывая каменный ствол, дразня, распаляя. Язычком розовым губы влажные облизнула и в глаза смотрит призывно. Моя ж ты мышка-малышка! Прочитать ее – нехер делать: Мелена пыталась втянуть меня в себя эмоционально.
– А так? – она стянула с меня рубашку-поло и, привстав на цыпочки, смогла поцеловать в ямочку на шее, языком по ключицам провела, постепенно вниз спускаясь, прикусывая мышца пресса, через грубую ткань джинсов лаская член. – Нравится? Сделать тебе хорошо? – и снова возбуждающий шепотом.
– В рот возьми, – ответил спокойно, а у самого одно желание: бросить ее на пол и оттрахать как следует, чтобы забыла, как в игры со мной играть.
– Сыграй для меня, – попросил раньше, чем подумал. Она ни разу не играла для меня, разве что тогда – в особняке Берроузов. В другой жизни.
– Сейчас?! – удивилась тихо, продолжая поглаживать мой пах. Я кивнул, не сдержав улыбки: она так забавно выпячивает нижнюю губу, когда не удовлетворена.
Мелена провела пальцами по клавишам, и я сразу узнал вступление. На англоязычной территории нет человека, который не узнает Roxette «Listen To Your Heart». Песня моего детства. Песня, которую она уже играла. Потом мышка-малышка запела. Я оперся о дверной косяк, испытываю жгучую ностальгию, впервые, наверное, слушая слова, впитывая их в себя.
Слушай свое сердце…
Когда-то слушал, когда-то оно у меня было.
