Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
– Стони, не сдерживайся, – продолжал требовать, вбиваясь судорожно, бедра ее стискивая грубо.
– Ах… – выдохнула она, активно работая пальчиками. Я остро ощущал, как влагалище сокращается и сократился вместе с ним, вжимаясь в щелку так, что не оторвать. В тонкую шею впился животным поцелуем. Хотел в губы, но я же мышку наказываю, да?
Я вынул член, подхватил прозрачное нечто, в чем она собиралась спать, и обтер его от спермы и смазки. Ничего, новую купит. Хоть сотню таких же.
– Ты останешься? – спросила с надеждой, ласково обняв спину. Понял. Она бесит. Потому что такая… такая… Ну пиздец просто какая!
Резко развернулся, холодным взглядом охватив наготу ее нереальную. В лунном мареве на призрачное видение похожа. И смотрит так… Блядь! Что же она за человек такой?! Ее топчешь, унижаешь, ломаешь, а она все глазами своими ясными с нежностью глядит.
– Вав! Вав! Вав!"
"О! Вот ее гребаный рыцарь! Явился клубок с блохами! С псом мы так и не нашли общего языка.
– У меня дела еще, – бросил, даже не обернувшись, – не жди, ложись спать.
Никки проводил ворчливым тявканьем. Да пошел ты нахер! Это вообще-то мой дом! Правда, бегу из него почему-то именно я.
Найти открытый бар оказалось непросто. Конец января считался не сезоном у туристов (лето круглый год, какой не сезон, мать вашу!), а местные давно спали в уютных домах или роскошных виллах.
– Текилу, – махнул бармену и осмотрелся. А здесь живенько. Музыка, выпивка, девочки. Что еще надо!
Передо мной стояло четыре шота, лайм и соль. Я выпил все разом, чтобы сразу дало, и попросил повторить.
