Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Было неудобно перед родней и отцом Марка. В начале ужина я чувствовала себя частью чего-то большого, дружного, целого. Шумного и излишне любопытного, но такого настоящего. А теперь стала тем самым третьим лишним. Проституток ведь на домашние праздники не приводят. Сама себя я таковой не ощущала, но, вероятно, именно так выглядела в глазах семьи Нортман.
Вилла была намного больше, чем наша на побережье. Здесь ярко угадывалась рука женщины, душа. Я остановилась возле стены, обтянутой мятным шелком, и внимательно вгляделась в лица, запечатленные на снимках.
А эта темноволосая женщина, вероятно, миссис Нортман. Я нашла на столике ее фотографию и поднесла рамку ближе, изучая ту, что породила темногривого неприступного льва. Красивая, взгляд гордый, уверенный и в тоже время мягкий, любящий.
– Это Селеста, мама мальчиков.
Я подскочила от неожиданности. Чувство будто меня за воровством застали. Хожу, брожу, нос в чужие жизни сую.
– Извините, мистер Нортман, – я смущенно протянула отцу Марка рамку.
– Зовите меня Беном, – сказал и остро взглянул на меня. Без пошлости, но оценивающе. – Я вас по-другому представлял, Мелена, – затем снова обратился к снимку. – Она умерла два года назад. Все ждала, что мальчиков найдут.
У меня слезы на глазах вскипели. Это ведь мой отец виноват. Его жестокость покалечила столько жизней.
– Мистер Нортман, простите… – шепотом выдохнула я.
– Не нужно, девочка, дети не должны отвечать за грехи родителей, – он даже по руке меня похлопал, чтобы не расплакалась.
– А вот вы где! – бойкая Сандра вовремя подоспела. Я незаметно вытерла слезинку в уголке глаза и повернулась к ней, владея собой. Почти. – Дядя Бен, вас мама ищет.
Мистер Нортман ушел, а вот я нет – меня тут же взяли в оборот.
– Ты из-за Марка расстроилась?
– Нет, – солгала я.
– Да ладно тебе, – не поверила она. – Он так изменился. Всегда был смешливым, добрым, прикольным, в общем.
Мы через гостиную вышли в сумрачный сад, пахучий, дрожащий от дневного зноя, схлестнувшегося с ночной прохладой.
– А сейчас стал таким же как Рейдан.
– Мне Рейдан показался приятным, – ответила я. Вежливый, улыбчивый, располагающий."
"– Ха! – коротко воскликнула Сандра.
