Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
– Какого хрена?!
– Да, какого хрена? – недовольно проговорил Марк, вернув меня в вертикальное положение, поправив полоску трусиков.
Сандра схватила мобильник Рейдана, который зазвонил, отвлекая его, и убежала к морю.
– Верни, быстро! – он поднялся и выглядел крайне раздраженным. – Идиотка, – донеслось, когда она пригрозила бросить телефон в море. Сандра была влюблена, это очевидно, и привлекала Рейдана как могла. С ума сводила, в общем.
– Эй, она ведь ребенок еще! – крикнул Марк. Тоже понял, что все не просто так.
– Я составлю им компанию, – невинно улыбнулась я и бросилась к морю.
– Я не закончил с тобой.
– А я закончила.
– Нет, мышка, – Марк кинулся за мной, – мы оба не кончили.
Ласковые волны теплом омыли ноги, но прыгать в прибой я не спешила: подпустила своего льва поближе и начала ногами посылать в него тысячи брызг. На получай, поганец! Черствый циник! Эгоистичный манипулятор! Думает только о себе и своей мести. А так хочется, чтобы думал о нас. О нас троих. Не хочу больше быть орудием! Хочу стать равной!
Я побежала по мокрому песку: убегала как от настоящего хищника.
– Попалась, мышка! – Марк буквально в прыжке поймал меня и повалил на теплый берег, придавливая мощным телом.
– Я сказала, что не буду больше твоей вещью!
– Ты не вещь.
– Значит, девочкой по вызову!
– Ты не по вызову, ты рядом.
Да он насмехается!
– Не буду твоей!
– Ты уже моя. – Марк зубами оттянул треугольник с груди и теплыми губами поймал сосок. Языком погладил и втянул в себя.
"– Марк, – я обняла его ногами и руками, всем телом прильнула, войти в него хотела, – люблю тебя, – и не стала дожидаться ответа. Знала, что не услышу признаний. Не готов он – может, пока, а может, в принципе.
Я нашла его губы, жадно прижалась, вкус родной взорвался на языке солеными брызгами и свежей мятой.
Мы словно бы не целовались, а пили друг друга, глубоко, жадно, до радужных кругов перед глазами. Одна ночь порознь, а я вся истосковалась по теплу его, по рукам сильным. Марк чувствовал то же самое: сейчас он не торопился, не пытался заставить покориться, он смаковал, наслаждался, растягивал удовольствие.
– Мы все еще не одни, – шепнула, когда он сдвинул купальные трусики в сторону.
