Автор
В гостиную заглянула кухня, а затем спальня оставалась пустой. Отсрочка перед важным разговором облегчает душу, но тайна встает на пути мужа. Я изменилась – сложно даже представить. Настоящая сказка осталась после скандала.
У меня даже есть план. На крайний случай.
Глава 12
Макс
Похороны прошли печально и тоскливо под мрачный аккомпанемент дождя. Утром заинтересованный круг лиц собрался в особняке Барсовых на оглашение завещания.
Мама сидела рядом, демонстративно игнорируя Владу. Две вдовы. Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Я уже переговорил с советом директоров «Астронефти»: у меня может оказаться контрольный пакет акций, и они намекнули, что рады мне в качестве СЕО. Я строил карьеру удаленно от России и добывающего бизнеса, но всегда знал, что займу это место.
— Особняк размером в тысячу пятьсот шестьдесят квадратных метров, расположенный на участке в один гектар, по адресу Рублево-Успенское шоссе, Солослово, — зачитывал волю отца семейный адвокат, — отходит моей супруге Владиславе Барсовой.
Мать фыркнула. Мне лично плевать было. Пусть живет."
"— Миллион долларов компенсации за моральный ущерб моей бывшей жене Кристине Анатольевне Барсовой.
В разводе много лет, а не забыл маму.
Я отвлекся, пропустив несколько пунктов завещания, пока до меня дело не дошло.
— Движимое и недвижимое имущество, акции, облигации, банковские счета и прочие активы завещаю моему сыну Максиму Игоревичу Барсову.
Я знал, что так будет. На мне теперь большая ответственность.
— Максим Игоревич, — адвокат протянул мне письмо. — Это от вашего покойного отца.
Я не стал вскрывать сразу. Сначала разобрались с юридической стороной вопроса. Подписали документы, чтобы вступить в права наследования, затем уединился в своей старой спальне и прочитал последнее напутствие папы. Сначала про бизнес: планы и реализация. Потом немного о личном:
Сын, я уверен, что ты будешь достойной заменой в компании. Будь решительным и сильным! Женись наконец!
Я хмыкнул. Умер, а приказы раздает! Но я не злился, наоборот, ностальгировал.
Позаботься о Владушке. Она была мне хорошей женой.
Я вздернул бровь и, сложив письмо, убрал в карман. Позабочусь, конечно. На улицу не выгоню и образ жизни менять не заставлю.
— Уже уходишь? — в гостиной меня ждала мачеха. Она полулежала на диване, черное платье задралось, сверкая широкой резинкой чулок и стройными бедрами; туфли на шпильках валялись рядом, строгий пучок распался и волосы светлой волной лежали на плечах. В руках пузатый бокал. — Выпьешь со мной? — улыбнулась расслабленно.
