Автор
В гостиную заглянула кухня, а затем спальня оставалась пустой. Отсрочка перед важным разговором облегчает душу, но тайна встает на пути мужа. Я изменилась – сложно даже представить. Настоящая сказка осталась после скандала.
Наоборот, смотрел во все глаза, за реакцией следил: щеки порозовели, дыхание сбилось, в глазах столько отчаянной тоски. Мы пытались и иронизировать, и шутить, но между нами до сих пор тонкая нить проходила. Я чувствовал ее. Дина, уверен, тоже.
— Максим, я уже не злюсь. Вышло как вышло. Судьба, значит, такая.
— Человек сам творит свою судьбу, — шепнул и наши пальцы все-таки соприкоснулись. Электрический разряд заплясал на самых кончиках, по телу распространился, отдаваясь тягучим и жарким возбуждением. И это не банальное желание плоти, это близость.
— Мне пора уже… — шепнула, голову сильно задрав. Я нависал над ней, мощью давил, понимал, что играю нечестно, но ничего с собой сделать не мог. Тянет меня к ней.
— Дина… — и руки на талии сомкнул. К себе прижал, шумно сладкий аромат волос вдохнул.
— Не нужно… — шепнула за мгновение до моего поцелуя.
"Дина цеплялась за мои плечи, прижималась неистово, языком творили такое, что пар из ушей валил. В паху тоже дымилось, но это не главное. Мое сердце узнавало эту тоненькую изящную девочку. Я потерял ее по глупости, а сейчас она снова в моих руках: льнет, поцелуи дарит, с ума сводит.
— Поехали ко мне… — хрипло выдохнул, ягодицы сжимая. Мы слишком одеты, чтобы вспомнить друг друга. — Хочу тебя.
— Не-ет… — простонала и оттолкнула меня. Губы дрожащей рукой прикрыла.
— Кто сказал? — и снова к себе притянул.
— Я замужем, Макс.
Ну и хрен с ним с этим мужем?! Разве любящая жена будет на поцелуи так жарко отвечать? Шею под грешные ласки подставлять, выгибаться навстречу?
— И что? — я реально недоумевал. Дина почти лежала на столе и думать о «правильном» стало сложнее. Вот она, женщина моих грез, открыта для меня, желанна. Какой, блядь, замужем!
— В смысле «и что»? Максим, я замужем. — Я не хотел этого слышать, поэтому губами рот закрыл.
Замужем, значит. Замужем. Надо подумать. Может, развестись?
— Все. Наше время давно ушло! — сопротивлялась Дина.
— Ушло, говоришь? — и обвел ее, зацелованную, шальным взглядом. — Разве?
— Это слабость. Я растерялась.
Опять двадцать пять. Что она такая потерянная и безотказная?!
— Если бы ты не проявила «слабость» с Полонским, — не сдержал едкого сарказма, — мы бы не наделали столько ошибок.
