Автор
В гостиную заглянула кухня, а затем спальня оставалась пустой. Отсрочка перед важным разговором облегчает душу, но тайна встает на пути мужа. Я изменилась – сложно даже представить. Настоящая сказка осталась после скандала.
Это точно не сон?
— Саня, от кого? — остановила нашего главного креативщика. Такую светлую голову таскать букеты заставляли!
— От кого не знаю. Знаю для кого.
— Для кого? — тупила я."
"Он только хмыкнул. Для меня, что ли? А от кого? Нет, ну серьезно. Я задумчиво нахмурилась. Если рассуждать логически, значит, это тот, кто доводы рассудка игнорировал. Это не Женя. Во-первых, он слишком рациональный для таких спонтанных поступков. Во-вторых, муж мое агентство не цветами, а бензином бы облил и спичкой чиркнул. Неужели, Макс? Он любил широкие жесты: девушку удивить, да себя показать.
— Дина, — позвала Крис, — так цветы домой или как?
Я округлила глаза. Какой домой! Меня муж съест и косточек не оставит. И как его винить?! Если бы его женщины одаривали так, то у меня возникло бы ну очень много вопросов!
— Оставьте пока, сейчас решу.
Я пошла в свой закуток, огороженный парой стеллажей от опен-спейса. Макс пёр напролом, абсолютно начхав на последствия. Жизнь мою разрушить хочет. В угоду своим страстям меня погубит.
Я опустилась в кресло и вздохнула. На столе лежал великолепный букет, оформленный с тонким вкусом, а сами розы бесподобны — алый бархат и прозрачные слезы на нем. Пока это роса, но если продолжит в том же духе, то будут настоящие и очень горькие.
Я достала телефон и позвонила Барсову. Не тому порывистому мальчишке, каким он сегодня предстал, а мужчине, в которого должен был превратиться в тридцать шесть лет.
— Снова здравствуй, Дюймовочка, — услышала низкое, чуть хрипловатое и очень нежное.
— Макс, ну зачем? — я не возмущалась его поступку, я боялась последствий и последующих возможных провокаций. Вероятно, Барсов мои отказы воспринимал как кокетство — я обязана убедить его, что это не так, пока его настойчивые ухаживания до моего мужа не дошли.
— Приятно тебе хотел сделать.
— Нет, ты себе приятно делаешь. Эго свое тешишь.
— Дина, это…
— Ты понимаешь, что мою жизнь рушишь? Что я мужу должна сказать? Как объясняться?
— Мы вместе ре…
— Да нет никаких «мы»! — воскликнула, кусая губы.
— Дина, не плачь…
— Не могу, ты убиваешь меня…
Я услышала, как у него нервно кадык дернулся. Как шумно воздух втянул. Как челюстью клацнул. Затяжное мрачное молчание, а после сухое и безэмоциональное:
— Я понял тебя, Дина, — и быстрые гудки выстрелом в висок. Я все-таки разрыдалась.
