Автор
Ведь я должен оставить свою семью и выйти за крепкую девушку-услужницу, чтобы продолжить семейное дело. Но когда он приходит в их дом... Сабина становится не просто женою, а добычей, которую необходимо освоить. Он — не тот, кого она ожидала, но уже поздно менять дороги и пути....
Как это прекрасно — дарить ребенку яркие, положительные эмоции. — А давайте я вас сфоткаю. Тут такой вид классный.
— Да! — весело соглашается дочка и внезапно, совершенно неожиданно для нас обнимает Наримана за шею и прижимается к нему щекой.
Мы с ним встречаемся взглядами, но он несмотря на нашу общую растерянность, тоже обнимает Нафису. Я же дрожащим пальцем нажимаю на кнопку. Делаю еще два похожих снимка, после чего мы еще несколько минут любуемся рыбками и отпускаем девочку побегать вокруг с другими детьми. Сами же устраиваемся на свободной скамейке.
— Я сто лет здесь не был и в шоке от того, как все изменилось.
Нариман переплетает наши пальцы и мне невероятно хорошо от его простой, но очень нужной мне ласки.
— Подожди, ты еще пруда с уточками не видел! Обалдеешь.
— Вот так работаешь, работаешь и ничего не замечаешь, — смотря вдаль, говорит он.
— С маленькими детьми приходится знать все “злачные” места города. И это ей еще четыре.
— Ничего, я готов. Можешь просветить меня.
Он снова делает это.
— Все, я поиграла! — сообщает нам подлетевшая Нафиса. Всего-то десять минут прошло.
— Отлично. Пойдемте погуляем, белочек покормим!
— Ураа! Белочки.
Вскоре мы ступаем на сосновую аллею, вдоль которой на проводах растянуты пока еще выключенные лампочки. Но с наступлением темноты они зажгутся и дорожу заполнят влюбленные парочки. Нафиса бежит впереди и высматривает белок. Не знаю, как в других местах, но в Алматы они почти ручные — бойкие, бесстрашные и с удовольствием идут на контакт с человеком, если у него есть что-нибудь съестное.
— Вот она! — кричит нам Нафиса.
Прыткая белка выбегает из-за елки и стремительно взлетает на сосну, а оттуда прямиком в домик-кормушку на прочной ветке. Дочка подпрыгивает, пытаясь увидеть ее вблизи, но не достает. И тогда Нариман берет ее за подмышки, поднимает, как пушинку и сажает на плечи.
— Ой, вот она! Такая пушистая и красиииивая! Мама, орешек!
Вкладываю в ее ладошку орех, после чего уже она заботливо устраивает в кормушке. Схватив лакомство крохотными лапками, белка принимается его увлеченно грызть, а Нафиса восторженно хохочет, запрокинув голову и положив ладони на щеки Наримана. Быстро вытаскиваю телефон из сумки и делаю несколько снимков, когда на эту парочку красиво падают лучи майского солнца.
