Автор
Ведь я должен оставить свою семью и выйти за крепкую девушку-услужницу, чтобы продолжить семейное дело. Но когда он приходит в их дом... Сабина становится не просто женою, а добычей, которую необходимо освоить. Он — не тот, кого она ожидала, но уже поздно менять дороги и пути....
Вот и придешь в форму, — улыбаюсь я, стараясь подбодрить сестренку.
— Ты узнавала сколько это стоит?
— О деньгах не волнуйся. Таир сказал, что даст.
— А родительский депозит в банке? Там должны быть сбережения и мы можем их вытащить оттуда. Ты же ходила в банк со справкой о смерти?
— Ходила, — киваю и прикусываю нижнюю губу. — Но ты сейчас не о том думаешь. Я же сказала, муж покроет расходы.
— Таир и так оплатил похороны, поминки, еще и “40 дней” сделал. Это же уже миллиона два (400 000 рублей).
— Я знаю, — опускает глаза.
— Уфф, Сабина, — вздыхает Ирада. — Может, это просто наше воспитание сказывается. Помнишь, что дадака говорил?
-”Не люблю быть кому-то должным” — сказали мы вместе, а глаза сестренки наполнились слезами. Да, папа всегда учил нас не брать в долг, а если тебе помогли, то помочь в ответ, когда попросят. Вот и Ирада теперь никак не угомониться, не хочет быть должницей моего мужа.
— Ты ему скажи, что я все верну. Приду в себя, снова начну работать.
— Давай поговорим об этом потом, — глажу ее по руке. — Сейчас сосредоточься на восстановлении. Хорошо?"
"— Ладно, — уголки ее губ задрожали в слабой улыбке. — Расскажи лучше, как вообще дела? Как там моя крошка-картошка?
Как у нас дела? Хороший вопрос. Все это время я старалась отвлекаться от грустных мыслей, занимая себя делами.
После больницы возвращалась домой, кормила дочь, накрывала стол для свекров. Вечером встречала мужа с работы. Все эти дни он молчалив и загружен, иногда, задумавшись, долго смотрит в одну точку, а когда окликаю, не сразу отвечает.
Убрав кухню после ужина, выключаю свет, закрываю дверь и выхожу в коридор. Слышу голос Таира, который тихо читает стишок из детской книжки.
