Автор
Март. В кафе нет очереди, и я уверенно добираюсь до катка вовремя. Это будни, но иногда все идет как по маслу — две победы нашей команды на НАСС гарантируют нам место в «Замороженной четверке». Моя работа по истории помогает мне сдать все экзамены за четыре к минусу.
И не сосчитать, сколько раз я услышал «прошу прощения», «извините» и «большое спасибо» за свою двухчасовую прогулку.
В конце концов я возвращаюсь в отель, где, по-быстрому приняв душ, перехожу к следующему пункту в списке дел на сегодня. Написать агенту — готово. Найти квартиру — готово.
Теперь — звонок папе. Вот уж жду не дождусь.
Я набираю наш бостонский номер, потом, заранее страшась его голоса, сажусь на кровать. Но трубку берет моя мама.
— Райан, так приятно слышать тебя, — говорит она своим сухим, безэмоциональным голосом.
О да, уверен, она просто в восторге.
— Привет, мам. Как дела в Бостоне?
— Неплохо. На самом деле я только зашла. Была на собрании исторического общества. Мы обсуждали с городом вопрос восстановления старой библиотеки на Вашингтон-стрит.
— Интересно. — Если бы. — Папа дома?
— Да. Сейчас я позвоню ему по интеркому.
Угу. У нас дома на Бикон-Хилл в каждой комнате установлены интеркомы, потому что именно так общаются между собой богатые люди. Разве у них есть время отвлекаться от пересчитывания кучи бабла на то, чтобы отнести в соседнюю комнату телефон?
Через минуту меня прохладно приветствует мой отец.
— Что такое, Райан?
И тебе здравствуй, папа.
— Привет. Просто хотел поговорить с тобой об интервью Sports Illustrated.
Он немедленно настораживается.
— А что с ним?
— Я не стану давать его, пап. — Я делаю паузу. Он молчит, и я торопливо вставляю: — Первые сезоны слишком непредсказуемы.
— Понятно. — В его голосе появляется резкость. — И это никак не связано с желанием утаить от журнала свои… увлечения?
— Дело не в этом, — настаиваю я.
— Понятно, — произносит он снова. — Выходит, это все-таки был просто период. — В его тоне самодовольство.
Да, пап. Просто период. Моя ориентация — сама моя суть — это просто период."
"Горечь, угрожая удушить меня, забивает мне горло.
— Короче, спасибо за предоставленную возможность, но этому интервью не бывать. Поблагодари, пожалуйста, за меня своего друга.
Я, не прощаясь, вешаю трубку, потом вскакиваю на ноги, борясь с желанием что-нибудь расколошматить. Я плохой человек, раз не перевариваю своих родителей, да? Нет, раз я их ненавижу? Иногда мне кажется, что за свои мысли я попаду прямо в ад.
