Содрогаясь в оргазме, я чуть было не срываюсь на крик «Я люблю тебя!» — сценка прямиком из девчачьего фильма, — но заставляю себя побороть искушение и сосредоточиться на том, чтобы доставить Джейми туда, куда ему нужно. Несмотря на крышесносную кульминацию, мой член остается твердым как камень. И я продолжаю трахать его, продолжаю толкаться вперед, пока мой кулак работает, лаская его эрекцию.
— О… дааааа…
Чистейшее блаженство проносится сквозь меня, когда кончики моих пальцев омывает его разрядка, и он на сдавленном вскрике кончает. Потом еще и еще. И еще немного.
Что ж, тут любому понятно — ему явно понравилось.
Когда он наконец замирает, я без сил падаю ему на липкую грудь и рычу ему на ухо:
— Это было самое жаркое зрелище за всю мою жизнь.
Он цепляется за меня, большие ладони вдавливаются в мою мокрую спину.
Очень долго мы просто лежим. Я плыву, утопая в счастье. Моя интимная жизнь всегда была бурной, однако моментов, хоть отдаленно похожих на этот, в ней было немного. Мне хочется запечатать его в бутылку, чтобы всюду носить с собой.
Наконец Джейми заговаривает.
— Как думаешь, им еще плохо?
— Что? — В моей вселенной существует сейчас всего два человека, поэтому я понятия не имею, о чем он.
— Просто надеюсь, что по пути домой из них вышел весь алкоголь.
Он говорит о пьяных тинэйджерах, которых мы сегодня целый гребаный час волокли домой, то и дело останавливаясь, чтобы они проблевались.
— Они в норме, — шепчу я. Целую его взмокшую шею, и на вкус он — как рай.
— Может, нам принять душ? — говорит он.
Что ж, я не смогу удерживать это мгновение вечно. Оно не растянется, не останется со мной, как бы сильно я того ни хотел.
— Да. Давай. Пойдешь первым?
— Иди сперва ты.
Я увожу свое липкое тело в ванную на шестидесятисекундный душ. Возвращаюсь и, когда Джейми тоже уходит ополоснуться, смотрю на свою кровать, проклиная ее размер. Наши кровати встроены в стены, так что сдвигать их вместе у меня получалось только в воображении.
Иногда мы засыпали в одной кровати, но нам было реально тесно. Впрочем, у меня есть кое-какая идея. На самом деле я и раньше ее мусолил, но трусил заводить о ней речь. Ладно, пошло оно к черту. Лето уже наполовину прошло.
Матрас, когда я дергаю его за угол, выскальзывает из деревянной рамы, и я роняю его на пол, где остается места ровно на столько, чтобы то же самое сделал Джейми.
Я стою, уставившись на матрас, и ощущаю себя как никогда уязвимым. Мы с Джейми делаем друг с другом разные вещи, однако не обсуждаем их. Я не прошу его ни о чем, кроме оргазмов.
Так оно и должно быть. Через месяц я уеду в Торонто. Я поклялся себе не высовываться и показать этим мудакам лучший хоккей, какой они только видели.