– В общем, вы хотите ощутить дух Джедсона.
– Совершенно верно – хочу его понюхать и попробовать на вкус.
– Это довольно уникальное место. Сама я из Висконсина – училась в Мэдисоне, вместе с еще сорока тысячами студентов. А здесь всего две тысячи. Все друг друга знают.
– Типа как одна большая семья. – Я вытащил блокнот и ручку.
– Да. – При слове «семья» губы ее недовольно поджались. – Можно сказать и так.
Порывшись в бумагах, она принялась декламировать:"
"– Джедсон-колледж был основан Джосианом Т. Джедсоном, шотландским иммигрантом, нажившим состояние на шахтах и железных дорогах, в одна тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году. За три года до того, как был основан Университет Вашингтона, так что на самом-то деле мы – старейшее высшее учебное заведение в городе. Намерением Джедсона было создать на свои средства такой учебный институт, в котором традиционные ценности сосуществовали бы бок о бок с преподаванием основных искусств и научных дисциплин. До настоящего дня основное финансирование колледжа осуществляется благодаря ежегодным выплатам из Джедсоновского фонда, хотя существуют и другие источники.
– Я слышал, плата за обучение здесь довольно высокая.
– Плата, – она нахмурилась, – составляет двенадцать тысяч долларов в год, плюс проживание, регистрация и прочие сборы.
Я присвистнул.
– А у вас есть стипендии?
– Ежегодно выделяются средства на небольшое количество стипендий для заслуживающих того студентов, но какой-либо постоянной программы финансовой поддержки нет.
– Тогда нет и интереса привлекать студентов из более широкой социально-экономической прослойки?
– В принципе нет.
Она сняла очки, отложила заготовленные материалы в сторону и близоруко уставилась на меня.
– Я надеюсь, мы не будем особо углубляться в рассмотрение данного вопроса.
– Почему так, Маргарет?
Она подвигала губами, пробуя несколько невысказанных слов на вкус, и отвергла их все до единого. В конце концов произнесла:
– По-моему, это намечалось как материал, основанный на впечатлениях. Что-то позитивное.
– Такой и будет. Просто стало любопытно.
Я уже тронул некий нерв, и это вряд ли особо пошло на пользу, поскольку сейчас меньше всего мне требовалось напрягать свой источник информации. Но что-то в том напыщенном классовом самодовольстве, которым здесь буквально пропиталось все вокруг, жутко меня раздражало, отчего было трудно оставаться паинькой.
– Понятно.
Она опять надела очки, подхватила свои бумаги, проглядела их и поджала губы.
– Алекс, можно поговорить с вами не под запись – просто как один пишущий человек с другим?
– Конечно. – Я закрыл блокнот и убрал ручку в карман пиджака.