На лице у него было написано деланое раскаяние, но огонек в слезящихся голубых глазах говорил гораздо больше, чем безгубый рот с опущенными книзу уголками.
– Тебе помочь, дорогая? – Голос у него был сухой и хорошо поставленный.
Маргарет собрала остатки своих пожитков с пола и засунула их в сумочку.
– Нет, спасибо, профессор. Уже сама справилась. – Она перевела дух и постаралась выглядеть невозмутимо.
– Так не передумала ехать со мной на пикник с пиццей?
– Если вы будете хорошо себя вести.
Он молитвенно сложил перед собой руки.
– Обещаю, дорогая!
– Ну, тогда ладно. Профессор, это Билл Робертс – тот самый журналист, про которого я вам говорила. Билл – профессор Гарт ван дер Грааф.
– Здравствуйте, профессор.
Глянув на меня снизу вверх из-под сонных век, он заметил:
– А вы не похожи на Кларка Кента[97].
– Простите?
– Разве газетные репортеры не должны быть похожи на Кларка Кента?
– А я и не знал, что профсоюз этого требует.
– Меня как-то интервьюировал один репортер после войны… Второй мировой, я должен уточнить, не Первой – все-таки я не настолько древнее ископаемое… Он хотел знать, какое место эта война займет в истории. Так вот выглядел он в точности как Кларк Кент. – Профессор провел рукой по черепу, покрытому старческими пятнышками. – А у вас разве нет очков и всего такого, молодой человек?
– Простите, но глаза у меня пока здоровые.
Он повернулся ко мне спиной и направился к одному из книжных шкафов. В его движениях была какая-то чудная змеиная грация – чахлое тело словно только вихлялось из стороны в сторону, при этом на самом деле продвигаясь вперед. Он медленно влез на приступочку, потянулся вверх, ухватился за том в кожаном переплете, слез вниз и вернулся к нам.
– Вот, гляньте, – сказал он, открывая том, который оказался толстым скоросшивателем с коллекцией комиксов. – Вот кого я имею в виду. – Трясущийся палец ткнул в изображение звездного репортера «Дейли плэнет», входящего в телефонную будку. – Кларк Кент. Вот этот репортер.
– Я уверена, что мистер Робертс знает, кто такой Кларк Кент, профессор.
– Вот пусть возвращается, когда будет больше похож на него – тогда и поговорим! – рявкнул старик.
Мы с Маргарет обменялись беспомощными взглядами. Она начала было что-то говорить, но тут ван дер Грааф закинул голову и разразился сухим каркающим смехом.
– Обманули дурака на четыре кулака! – Он самозабвенно хохотал, пока веселье не растворилось в хриплом булькающем кашле.
– О, профессор! – ворчливо сказала Маргарет.
Они опять набросились друг на друга, сойдясь в словесном поединке. Я начал подозревать, что отношения у них давно хорошо отлажены. Я стоял в сторонке, чувствуя себя невольным зрителем какого-то фрик-шоу.