Утро тихоокеанского побережья кажется настолько спокойным и умиротворенным, что хочется лишь провести день дома. Прохладный бриз вот уже второй день несет за собой мелкие испорченные вчерашней ночью росы, растворяясь над землей. В таком дожде ни о чём не спрашивают, и каждый может чувствовать себя здесь как дома. Вот именно в этом месте и начинается история, где всё словно тянется, чтобы приоткрыть завесу на тайны прошлого......
– Si, señor?
– Мне нужна ваша помощь, сеньора.
– No hablo ingles.
– Прошу вас! Я знаю, что вы понимаете достаточно, чтобы помочь.
Темное круглое лицо было бесстрастно.
– Сеньора, на кон поставлена жизнь ребенка! – Не знаю, на что рассчитывал, но я вложил в эти слова весь пыл, на который был только способен. – Una niña. Семи лет – siete años. Она в опасности, ее могут убить! Muerta – как Илену!
Я дал ей усвоить сказанное. Покрытые старческой «гречкой» руки крепче сжались вокруг голубых спиц. Она отвернулась.
– И как еще одного ребенка – мальчика по фамилии Немет. Ученика Илены. Он ведь погиб не при несчастном случае, так ведь? Илена знала это. Именно это знание ее и погубило.
Она положила руку на дверь и стала ее закрывать. Я придержал ее, упершись ладонью.
– Я сочувствую вашей потере, сеньора, но, смерть Илены обретет смысл, если только предотвратить дальнейшие убийства. Если только остановить новые смерти. Прошу вас.
Ее руки задрожали. Спицы застучали, как палочки для еды в руках у паралитика.
– Вот.
Женщина взяла их и прижала к груди.
– Входите, пожалуйста, – произнесла она по-английски практически без акцента. Я был слишком взвинчен, чтобы садиться, но когда она махнула мне на зеленый бархатный диван, я устроился на нем. Сама хозяйка села напротив меня в выжидательном молчании.
– Для начала, – объявил я, – вы должны понять, что омрачать память Илены – это последнее, что я хочу сделать. Если б на кону не оказались другие жизни, меня здесь вообще не было бы.
– Я понимаю, – сказала она.
– Деньги – они здесь?
Круз кивнула, поднялась, вышла из комнаты и вернулась через несколько минут с сигарной коробкой.
– Держите. – Она передала мне коробку, словно в ней было что-то живое и опасное.
Купюры были крупного достоинства – двадцатки, пятидесятки, сотни, – аккуратно свернутые в рулончики и скрепленные резиновыми кольцами. На глаз в коробке находилось по меньшей мере пятьдесят тысяч долларов, а наверняка и намного больше.
– Забирайте, – сказал я, возвращая коробку.
– Нет, нет. Мне они не нужны. Черные деньги.
– Просто подержите их у себя, пока я не вернусь за ними. Кто-нибудь еще знает – кто-нибудь из ваших сыновей?
– Нет. – Она категорично покачала головой. – Если б Рафаэль узнал, то забрал бы и купил наркоту. Нет. Только я.
– Давно они у вас?
– Илена, она принесла их за день до того, как ее убили. – Глаза матери наполнились слезами.
