Утро тихоокеанского побережья кажется настолько спокойным и умиротворенным, что хочется лишь провести день дома. Прохладный бриз вот уже второй день несет за собой мелкие испорченные вчерашней ночью росы, растворяясь над землей. В таком дожде ни о чём не спрашивают, и каждый может чувствовать себя здесь как дома. Вот именно в этом месте и начинается история, где всё словно тянется, чтобы приоткрыть завесу на тайны прошлого......
В попытках сгладить безотрадное впечатление от собственно здания безвестный дизайнер по интерьерам явно перестарался, отчего приемная смотрелась откровенно слащаво: светлая деревянная мебель, обилие всяких подушечек с бомбошками, на стенах – полотенчики с вышитыми на них нравоучительными изречениями и трогательные картинки: ангелоподобные маленькие мальчики удят рыбу, столь же ангелоподобные девочки примеряют у зеркала мамины шляпы и туфли… Приемная была полна детей и их озабоченных мамаш. По полу раскиданы журналы, книжки и игрушки.
Когда мы вошли – двое взрослых мужчин без детей, – то сразу навлекли на себя любопытные женские взгляды. Мы заранее решили, что Тоул охотней пойдет на разговор с коллегой-врачом, так что Майло втиснулся на диван между двумя какими-то пятилетками, а я подошел к окошку регистратуры, за которым восседала девица с прической, как у Фэрры Фосетт[15], и личиком ничуть не хуже, чем у своей ролевой модели.
– Здрасьте. Я доктор Делавэр. Доктор Тоул обещал меня принять.
В ответ меня одарили белозубой улыбкой.
– Сегодня он много кого обещал принять… Видите, что творится? Но заходите, он выйдет к вам буквально через минуту.
Я прошел в дверь, бомбардируемый в спину недовольными взглядами мамаш. Похоже, что некоторые из них проторчали здесь уже поболее часа.
Сэнди проводила меня в рабочий кабинет доктора – отделанное темными панелями помещение размерами где-то двенадцать на двенадцать футов.
– Вы ведь насчет дочери Куинн?
– Совершенно верно.
– Я сейчас принесу карточку.
Вскоре она вернулась с большим коричневым конвертом и положила его на письменный стол Тоула. В углу конверта был налеплен красный ярлычок. Сэнди заметила, что я на него смотрю.
– Красный – это гиперактивники. У нас всё по кодам.
– Очень удобно.
– Ой, вы даже не представляете насколько! – Хихикнув, девица подбоченилась, отставив крутое бедро. – Знаете, – интимно произнесла она, наклонившись ближе и обдав меня волной какого-то приятного аромата, – если строго между нами, то бедному ребенку крайне не повезло с мамашей.
– Понимаю, что вы имеете в виду.
