Автор
В комнате запахло сигаретой и беспорядком. Алена бросила все учебные материалы, взбешенная тем, как ее доктора были отозваны без объяснения. Денис смотрел на нее печально, словно понимая, что она права. Он такой один — тот самый единственный человек, чьи советы не приходят в голову....
Но как же ты изменилась, Алена…
— Вы потом поссорились из-за чего-то? Чего? Поэтому Илья от тебя чего-то хотел…
— Ты меня поражаешь! Еще думаешь об Архангельском? Илья получил, что хотел. Это его максимум. А вот у тебя шансов больше.
Мы говорили с ним на разных языках. Ничего не изменилось. Он всегда видел меня насквозь, так я думала, всерьез считала, что он умеет читать мои мысли, знает, что я чувствую. Что я просто не достойна его. Потому что он — великий, а я… Но сейчас я явственно понимала, что никакой эмпатии между нами нет и быть не может.
— Мне не нужны шансы! Мне нужна правда! Илья не такой…
— Илья от тебя отказался. Ты ему не нужна и не была никогда нужна. Но раз ты настаиваешь, да это уже и не тайна. Мы представили новый двигатель, он будет называться Bakkiev. Еще мальчики получили от меня немного акций Томсона. Поверь, для них это была отличная сделка…
— Я слышала, что папа Дамира был изобретателем, в ракетостроении и со своим другом они совершили настоящий прорыв. Так ты — этот друг?
— Хватит! Ты забываешься, Алена! Я рассказал достаточно.
Он встал с кресла, злой и очень раздосадованный. Как будто и правда сказал больше, чем нужно ему было, а я чувствовала себя неудовлетворенной. И совсем не верила, что папа все это сделал лишь для того, чтобы Илья меня «вывел в люди».
— Ты даже не спросил, хочу ли я уехать. У меня здесь жизнь!
Папа подошел ко мне вплотную, он был намного выше меня, так мне пришлось смотреть на него сверху вниз. Казалось, что его недовольство сейчас меня раздавит.
— Хочешь? Как ты заговорила. А как же сестра, которую ты якобы любишь?
Я дернулась как от пощечины.
— Люблю Жюли, очень. И тебя тоже… очень люблю, пап.
На глазах появились слезы, я не выдержала напряжения. Я так мечтала ему сказать об этом, но сейчас мне очень больно. Никакого облегчения эти слова мне не принесли.
— Если это так, то чего тебе еще надо?
— Мне нужно было только, чтобы ты меня любил! Чтобы ты был рядом! Зачем вот это все, а? Зачем эта речь с трибуны, объятия на камеры, что ты гордишься мной?! А если б я осталась в своем старом универе и не отсвечивала, ты бы обо мне не вспомнил? И что значит, ты выиграл Универсум? Это я его выиграла!
С каждой моей репликой лицо папы становилось все более мрачным.
— Похоже, я ошибся. Раньше ты была более благодарной. Но я дам тебе шанс. Последний.
— Я никуда не поеду, пока не поговорю с Ильей.
