Автор
Женщина, сидящая на кухне, безапелляционно заявляет о беременности своей супруги. Карина чувствует себя растерянной и не знает, как реагировать на мужа, который готов принять новую женщину в своем доме - его любовницу. Это описание создает атмосферу нереализованного желания и драматическую перепады чувств....
Откроешься мне и расскажешь все, что должна была бы рассказать еще в ту ночь, что мы провели вместе…
Я «зависла», но это длилось недолго. Леша обнажал то, что было на поверхности и так. И, как я думала, не было для него секретом. По крайней мере, в той части, что касалась моего замужества и действий Эдика.
- Все не так просто, - расплывчато сказала я, отводя взгляд и смотря куда-то в сторону.
- Это я уже понял, - заверил меня Алексей. - Но предпочел бы, чтобы ты рассказала все по порядку.
Поджав губы, я вскинула глаза на Вознесенского и прямо встретила его ответный взор.
"- Когда я сказала, что ушла из дома… в общем, так все и было, - проговорила, глядя на свои ладони, что я сложила перед собой в замок.
- Было? - уточнил Викинг, и я машинально кивнула.
- Да. Было. После нашей ночи, - я запнулась, но, быстро взяв себя в руки, продолжила: - После нашей ночи пришлось вернуться к мужу…
Сделав паузу, я взглянула на Вознесенского.
У меня не имелось сомнений в том, что стоит поведать, а что - нет. О чем лучше умолчать, сделав это своим секретом. Я просто говорила о случившемся со мной и с каждым произнесенным словом ситуация, в которой очутилась, становилась все более уродливо-вопиющей.
- Теперь я сбежала окончательно, хотя даже представить не могу, чем это закончится. Я беременна и не знаю, от кого из вас ношу ребенка. И, знаешь, мне кажется, что я попала в какую-то параллельную реальность.
Я криво усмехнулась, однако Викинг этого «веселья» не разделил. Он был на чем-то сосредоточен. Сидел напротив, обманчиво-лениво вертел в руках смятую салфетку и молчал.
- Ты меня озадачила, - все же признался он и, бросив салфетку, растер широкой ладонью лицо. - И нет, совсем не информацией о том, что я скоро могу стать папой.
Искривив губы в улыбке, Вознесенский посмотрел на меня многозначительно.
- А чем же? - выдавила я из себя.
- Тем, что сражалась со всем этим в одиночку.
Его слова, такие вроде бы простые и безыскусные, породили внутри меня то чувство, от которого в груди появилось что-то вроде жжения.
