Автор
Женщина, сидящая на кухне, безапелляционно заявляет о беременности своей супруги. Карина чувствует себя растерянной и не знает, как реагировать на мужа, который готов принять новую женщину в своем доме - его любовницу. Это описание создает атмосферу нереализованного желания и драматическую перепады чувств....
И своего ребенка, разумеется.
На что Алексей, кажется, даже немного обиделся, хотя и старался не показывать виду.
- Как у вас с ним? Все в порядке? - спрятала улыбку за глотком чая Матильда, как будто бы читала мысли.
- В порядке, - поджала я губы, беря со стола салфетку.
Стала разрывать ее на маленькие кусочки, потому что занервничала. А все потому, что чем ближе наступал тот день, когда мы с Вознесенским должны были узнать, кто отец того ребенка, которого я носила под сердцем, тем сильнее был страх.
- Так в чем же дело? - уточнила Матильда, отставляя чашку.
А я вдруг поняла, как сильно мне не хватало все это время простого разговора с той, кого я могла называть другом. Конечно, до момента, когда токсикоз начал постепенно отступать, мне было совсем не до этого. Но сейчас я вполне себе чувствовала, как возвращаюсь к жизни.
- Опасаюсь, что отец ребенка - не Алексей, - повторила я то, что Матильда уже от меня слышала.
- Я понимаю. Но, вспомни, что я тебе сказала, когда мы обсуждали этот вопрос в прошлый раз.
Она сделала вид, что осматривается, и я, не сдержавшись, притворно замахала на нее руками, говоря этим, мол, не дай бог.
- Да, все верно, - кивнула в ответ, - но все же…
Договорить я не успела, когда входная дверь открылась, и к ней тут же метнулась тень одного из охранников. Ну, или телохранителей, как их называл Алексей. Каждый раз, когда это происходило, у меня сердце пропускало удар. А потом успокаивалось, потому что неизменно оказывалось, что это был Вознесенский.
В этот вечер для его возвращения было что-то рановато. К тому же, он заверил меня, что немного задержится на работе, когда узнал, что я буду в надежной компании Матильды. Теперь же, едва заметив его фигуру в холле, я не только не успокоилась, но перепугалась до зашкалившего пульса.
Сразу же, едва взглянула на Вознесенского, поняла - он чертовски зол. А потом моего обоняний достиг запах дыма. Один раз у нас с дедом в общем коридоре дома горела проводка.
Нет, конечно, от Леши не шел дым столбом, но тот запах я узнала тотчас.
- Что случилось? - вышла я навстречу Вознесенскому, который о чем-то вполголоса переговаривался с охраной.
Леша вскинул на меня взгляд и в нем я увидела облегчение, смешанное со все той же злостью.
- В клубе поджог. Ну, по крайней мере, так сказали спецы.
