Автор
Стас чувствует себя чужим даже перед зеркалом. После разрыва с любимой женщиной прошло полгода, но он все еще не встречает девушки рядом. Странная одержимость захватила его, и он боится подглядывать в зеркала из страха узнать себя.
Так что…давай, вспоминай, чему учил тебя Волочаев – клиент всегда прав, – мрачно ухмыляется, наматывая ремень на кулак.
Я пытаюсь сглотнуть ком, стоящий в горле, что мешает дышать. Пытаюсь глотнуть спасительного кислорода, но ничего не выходит. Я задыхаюсь от дикого страха и отчаяния.
– Прекратите, Николай! Вы же не насильник! – со слезами в голосе умоляю мужчину, едва не сползая по стене. Страшно настолько, что ноги не держат. Но я буду держаться до последнего. Я никогда не встану на колени перед этим извращенцем.
– Конечно, нет. Ты все сделаешь добровольно, с улыбкой на лице. И с большим удовольствием, – скалится, подходя практически вплотную.
Я упираюсь в стену. Больше отступать некуда. И Степанов прав – у меня нет другого выхода, никто меня не спасет и не найдет. Стас…он даже не знает, что меня похитили.
Но пугает больше то, что моя бусинка, моя девочка, за жизнь которой я так боролась, останется одна. Да, у нее есть отец, от которого она без ума. Но все же их отношения еще не настолько близки, как со мной.
Степанов приближается вплотную. Настолько, что я чувствую его тяжелое дыхание на своем лице. Крепко зажмуриваюсь, впиваюсь ногтями в ладони, все еще в глубине души надеясь, что это всего лишь кошмарный сон. Но нет – наяву все также передо мной Николай Степанов – извращенец с горящими глазами и недвусмысленными намерениями."
"Отворачиваю голову в сторону, часто дыша.
– То есть ты не хочешь по-хорошему? – его голос царапает мои нервы, натянутые до предела.
Этот урод сжимает до боли мои скулы, оставляя синяки, и заставляет повернуть голову. Но я все также не смотрю на него.
– Пожалуйста…Не надо…Отпустите, – не замечаю, как начала плакать, и захлебываюсь слезами.
– Хочешь поиграть в недотрогу? Пожалуйста.
Степанов с силой хватает меня за порезанное предплечье, сжимает едва ли не до хруста костей и швыряет через всю небольшую каюту.
Я приземляюсь на кровать, больно ударяясь головой об стену. Страх затопляет меня с головой, и у меня начинается самая настоящая истерика. Я что-то кричу Степанову, но сама не осознаю смысл собственных слов. Может, оно и к лучшему. Я хотя бы не буду осознавать реальность, и что со мной вытворяют.
Он приближается, как палач.
