Автор
Алина теряла дар от беспокойства. Когда вдруг почувствовала себя настолько замешанной в загадочном делании, что даже туфли потеряла среди махин прикроватной тумбочки. Внезапно ей предстояло объясниться с мужским сердцем, которое явилось её желанием — и всё это на фоне неясного подземелья, где она впервые столкнулась с тем, что могло быть настоящим призраком....
Пусть только начинают. И они, начали, Ди. Ох, как они начали! Папочке было достаточно немного выпить и увидеть эту курицу не в платье монашки, а в пеньюаре.
Всё это Вилка рассказывала так восхищенно, словно своими глазами видела самое настоящее чудо.
— Как он её трахал! Боже! Тогда я на секунду даже поняла, почему ты молчала и ничего мне не рассказывала. Потерять такое… — вздыхала она, пока я боролась с приступом тошноты. — Ни то, чтобы я смотрела за всем процессом. Но пары секунд, чтобы убедиться в том, что мой план сработал, мне хватило сполна.
— Господи! — схватилась я за голову. — Что с тобой? Ты хоть понимаешь, что ты несешь? Что ты наделала, ты понимаешь?
— Вы все мне должны. Все! — рявкнула Вилка, резко сбросив театральное восхищение с высокомерного, стервозного лица. — Вы обманули меня, теперь моя очередь обмануть всех вас. Только я с вас возьму по-максимуму. Теперь у меня есть идеальная ручная собачонка. Если папочка не желает выполнять мой каприз, я говорю Настеньке «апорт», и она мне всё, что захочу, в зубах приносит.
— Ты идиотка, Вилка. Омерзительная, эгоистичная идиотка.
— Зато с квартирой, машиной и отдыхом в любой точке мира, в какой только захочу. И даже сосать за это не нужно. За меня всё отлично делает Настенька.
— Пошла вон! — выплюнула я, чувствуя крайнюю степень отвращения ко всему, что она собой являла. — Вон из моего номера! И даже близко не смей подходить ко мне и, тем более, к Дане.
— Можешь не волноваться. Папочка хорошо заплатил за моё молчание, так что твоему красавчику я ничего не скажу о том, что было между тобой и папочкой. А вот поиграть с Даней — не откажусь…
— Вали отсюда! — пулей метнулась к ней и схватила её за волосы, как тряпичную куклу. — Мразь!
Оторвала Вилку от двери, чувствуя, как она до крови впилась мне в руку своими когтями. Ярость ослепила меня настолько, что боли я не замечала. Я не чувствовала ничего, кроме желания стереть ее в порошок и растоптать ногами.
— Тварь! — скрипела она откуда-то снизу, так как выпрямиться, пока я удерживала её за волосы, было невозможно. — Отпусти, сука!
— Отпущу. Сейчас я так тебя отпущу, — бормотала я себе под нос. Навалилась на дверную ручку и распахнула дверь, чтобы вышвырнуть Вилку из номера, как кусок неугодного дерьма, но застыла.
Прямо за порогом, слишком близко к двери стоял Игорь.
