Автор
Виктория меряет шагами унылую улицу под покровом холодного снежного морошка. Ее веселье неожиданно раздирается на части, когда она замечает забавную фигуру в костюме снеговика — реклама нового романа, который станет поворотным моментом в ее жизни. Новый роман "Она лучше, чем ты" разобьет ей сердце и изменит все их отношения навсегда....
Смартфон оживает ближе к обеду.
— Вик, сможешь сейчас выйти в зал? — спрашивает Дамир в динамик.
— Что-то случилось?
— Нет. Простой выгляни.
Сердце как резиновый мячик в груди прыгает… Когда уже все успокоится? Господи, ну, пожалуйста…
Замечаю Таню в форменном костюме техслужащей. Она моет полы в холле.
— Дамир, это что? Она…
— Утром разбудила меня звонком, представляешь? Попросила дать ей работу.
— Так она решила бросить школу?
— Нет. Она будет после школы приходить. Хочет зарабатывать, иметь свои деньги. Вик, все хорошо будет.
— Нет. Она как ежик, Дамир. И по имени и отчеству меня называет.
— Ну и пусть. Ей так стыдно и больно, что нет слов… Одна пустота внутри. Потерпи, не торопи ее. И успокойся, ладно?
— А ты-то где?
— Скоро приду. Дождешься?
— Куда я денусь?
Глава 23
Виктория.
Моя дочь моет полы в ресторане. Подумать только… Еще вчера она «дружила» с молодой и интересной особой, кем ее папаша заменил родную мать…
Разбрасывала бумажки от конфет, носки и книги по дому, грубила.
"А теперь сосредоточенно вымывает углы, не стыдясь неквалифицированной работы.
Наблюдаю за ней украдкой, а сердце будто кровью захлебывается…
Доченька моя, как же вышло, что ты так быстро повзрослела? И взгляд такой стал… Неживой, лишенный блеска. Будто чужой.
— Подглядываешь? — вырывает меня из задумчивости голос Дамира за спиной.
— Да. Переживаю за нее. А папаша не удосужился побеспокоиться о дочери.
— Вик, а ты позвони своему адвокату, Анжелике Сергеевне, кажется? Можем и Давида попросить ускорить процесс.
— А как его ускорить? Есть требование законодательства о соблюдении сроков. Мое заявление еще в работе.
— Вик, я могу поехать и дать твоему Сержику в рожу. Почему вы должны ютиться в однушке с собакой, а он жить припеваючи в огромном доме? Может, вы переедите ко мне?
— Господи… Спасибо, конечно, но я… — заливаюсь румянцем я.
— Я не сопливый юнец, Вик… И я…
— Дамир, ты мне очень дорог. Но я сейчас не могу… У меня просто нет сил думать о себе…
— Ладно… Позволь быть рядом, помогать.
— Всегда, пожалуйста, — улыбаюсь я.
— Давай Таню свозим к врачу? — предлагает он.
— Хорошо. А ей разве работать не надо?
— Так она вроде домыла все. Следующее мытье через час, но ее может Гульнара подменить.
Как подойти к ней? Ума не приложу, как теперь общаться с собственной дочерью? Наблюдаю за ее хрупкой фигурой, мелькающей между столиками, мысленно подбирая правильные слова.
