Тихий шепот и тонкие швы на руке новичка ставят его в невыгодное положение. Судя по реакции бойца, самое красивое существо на матче было повреждено. Язык неумолимо улыбается, словно подтверждая грустные мысли о предстоящем бою: техническая победа важна, но это не первичная битва. Чувство боли остается призрачным, и все же напряжение нарастает....
Уезжает куда-то… Праздник у нее. Для кого так нарядилась, Мышка?
Сглатываю ком в горле. Не чувствуя тела, смотрю на нее в прострации. Делаю шаг назад, в тень дверного проема.
Аааа!!!
Сжимаю кулаки.
— Ну все, садитесь, — смотрит на часы полкан. — Опаздываем.
Мое сердце ускоряется, оглушая своим биением. Не смотрит в мою сторону даже!
Так и уедешь, Ян?
— Пап! — слышу ее голос. — Я подарок забыла.
Дальше не могу ничего разобрать, пульс грохочет в ушах. Спорят…
Опустошенно стекаю по косяку на корточки, наблюдая, как полкан и Миха садятся в тачку.
— Ян, служебную возьми, и не задерживайся, давай, — распоряжается Лемешев.
Машина между нами выезжает за шлагбаум, а Мышка остается. Мы встречаемся взглядами. Я нихрена не понимаю… Осталась? Или уедет сейчас?
— Чего сидишь, рядовой, — смотрит в небо старшина. — Проводи девочку. Навернется на своих шпильках, полкан нас на кол натянет.
Подрываюсь мгновенно вверх.
— Можно? — хриплю я.
— Нужно, тормоз, — тихо.
Срываюсь с места.
— Стоять! — дергает за рукав куртки.
— Долго не гуляй. Час у тебя.
— Понял.
Подхожу к Яне… На своих высоченных каблуках она почти с меня ростом. Пахнет так! Мне к ногам осесть ее хочется.
— Привет, Добби… — поднимая лицо, шепчет мне в губы.
— Привет, Мышка… — касаюсь ее губ своими.
Улыбаясь проводит рукой по моим коротко стриженным волосам.
— Холодно?
Одновременно качаю головой и «да» и «нет». Потому что вроде бы должно быть холодно, но я ни черта не чувствую. Берет меня под руку.
— Пойдем.
Мне хочется поднять ее на руки и…зацеловать, залюбить до отключки! Выплеснуть, все, что кипит внутри.
Как только мы оказываемся за дверью их квартиры, укрытые от чужих глаз, я срываюсь, зажимая ее у стены. Руки тонут в меху, губы жадно исследуют ее шею.
— Янка… Красивая моя… — выдыхаю между поцелуями. — Я сдохну от ревности!
Вбиваюсь лбом в стену над ее плечом.
— И от «голода». Пойдем наверх… Пожалуйста… — не соображая шепчу я.
— Какое — «наверх»?! — возмущенно выкручивается она. — Макс!
Хватает за руку, тащит на кухню. Успеваю только скинуть по дороге куртку у арки.
Яна втрамбовывает меня за стол на диван. Скинув шубу, открывает холодильник.
— Ты растаешь скоро! Смотреть больно.
Неправда. Вес начал возвращаться. И еда не кажется уже такой отвратительной, как в начале. Привык, наверное.
