Тихий шепот и тонкие швы на руке новичка ставят его в невыгодное положение. Судя по реакции бойца, самое красивое существо на матче было повреждено. Язык неумолимо улыбается, словно подтверждая грустные мысли о предстоящем бою: техническая победа важна, но это не первичная битва. Чувство боли остается призрачным, и все же напряжение нарастает....
— Окей, — прямо за дверью.
Как я не услышал?!
Исчезаю опять за шкафом. Да, достал уже! Цербер. Спи, иди!
— А ты чего хотел-то? — растерянно разглаживает на себе задравшуюся маечку. Сдергивает с кровати теплый длинный халат и быстро облачается. Вижу это все в отражении на плазме.
— А я ж тебе флешку с музыкой записал.
— А! Спасибо, — открывает, вставая в дверях.
— Вставить в плазму?
— Нет, я сама могу.
— А ты чего такая? — подозрительно.
— Какая? — настороженно.
— Взорванная.
— А я… отжималась.
Закатываю глаза, молча покатываясь от смеха.
— Ян, хватит. Тебе же нельзя, забыла? Никакой нагрузки.
Вообще-вообще никакой?! Совсем-совсем?! Старадальчески вбиваюсь затылком в стену.
Пока она отмазывается, тихо пробираюсь на ее кровать, пытаясь не попасть в поле зрения этого Миши. Не такая огромная как у меня, скорее полуторка. Встаю на колени, лицом к ней.
Наконец-то закрывает дверь.
— Макс?.. — шепотом.
Молчу. Выставляет свои ладони, с чуть подрагивающими пальчиками, словно мониторя ими комнату.
— Ты где?
И, словно чувствуя меня, разворачивается к кровати лицом.
Ааа! Офигеть!
Замирает.
Я подношу свою ладонь к ее. Но не касаюсь. Кожа пульсирует и покалывает, немеет! Наши ладони как магниты. Нужно прикладывать усилие, чтобы не слиплись.
Яна улыбается.
На меня накатывает блаженством и эйфорией. Тело сходит с ума, желая развивать это ощущение, требуя большей близости!
Пропускаю свои пальцы между ее.
— Янка… — шепчу я, голос срывается на хрипотцу.
Наши губы наконец-то встречаются!
Я так задыхаюсь от переизбытка эмоций, что не могу ее толком целовать. Как теленок тыкаюсь в нее носом и улыбаюсь.
Изнутри рвется что-то… Сладкое, горячее, невыносимое, удушающее, как ветер бьющий в лицо на большой скорости, и капельку болючее!
— Я люблю тебя… — беззвучно двигаются мои губы, касаясь ее губ.
И сам охреневаю от этого!
— Что?
Качаю отрицательно головой, прижимаясь к ее лбу своим.
— Ничего…
Ты чего, Максимка? Совсем поплыл без весел? За такие слова отвечать надо. А то как-то стремно — ляпнуть такое на эмоциях, а потом съехать.
Падаю назад на спину. Прислушиваюсь к себе. Внутри буря!
«Потом скажешь, если не отпустит», — договариваюсь с собой.
Яна садится рядом. Я добираюсь до ее кисти. Сжимаю. Присаживаюсь за спиной и молча разбираю пальцами ее пряди. Плету косу, периодически целуя то в шею, то в плечо.
